Женщина «любит» ушами

В профилактике преодоления серьезных конфликтов не стоит гнушаться приемом, который современные психологи называют элевацией (от фр. elevation – возвышение, возвышенность), то есть, попросту говоря, похвалой. Похвалите, даже шутя, незамысловатый ужин своей жены – и вы увидите, как завтра она приготовит вам на обед ресторанное блюдо.

Скажите ей, когда она поздним вечером, уставшая и раздраженная, будет жаловаться на себя и непослушных детей, что она прекрасная мать, которая попросту устала, и вы на следующий день увидите, как она превратится в Песталоцци-Макаренко-Ушинского вместе взятых.

Конечно, похвала – это в некотором смысле допинг, на который нельзя делать основную ставку. Но все же не грех лишний раз напомнить своей жене, которая, как и всякая женщина, «любит ушами», что она самая-самая… Да и если сказать честно, пока еще не приходилось видеть семьи, где муж и жена в отношении друг друга злоупотребляли бы этим допингом.

Кстати, мы, мужчины, как бы это глупо и банально ни звучало, тоже нуждаемся в том, чтобы выглядеть героями перед своими женами, и это нас в известной мере понуждает к большим подвигам.

Как-то раз мне довелось прочитать интервью с одним знаменитым ученым, ректором весьма солидного московского вуза. Когда репортер спросил его о том, что в наибольшей степени сформировало его как замечательного мужчину-руководителя, именитого ученого и общественного деятеля, то он ответил кратко – жена. И далее пояснил: «Когда в начале девяностых от моих нищих коллег, «жалких доцентишек», уходили жены, моя говорила мне: “Ты мой герой, и я горжусь тобой”. После этих слов я чувствовал в себе невиданный прилив энергии, сил и вдохновения…»

Стать патриархом

Однажды, когда великий философ древности Сократ собирался пойти к ученикам, его жена Ксантиппа затеяла скандал. Обвиняя своего супруга в том, что он бездельник и болтун, который вместо зарабатывания денег занимается, как ей казалось, ерундой, она не ограничилась словами и вылила со второго этажа на выходившего из дома родоначальника философии помои…

Когда Сократ пришел на форум и ученики с тревогой спросили его о случившемся, то он ответил кратко: «Все произошло согласно природе вещей – вначале был гром, а потом выпали осадки…»

Шутки шутками, но, пожалуй, лучшей профилактикой последствий крупных семейных конфликтов является умение мужа быть настоящим главой семьи. Патриархом, власть которого заключается не только в том, что за ним всегда остается последнее слово в решении важнейших вопросов, но и в умении взять на себя ответственность даже за чужие ошибки и падения.

К сожалению, сейчас очень немного встречается психологически зрелых мужчин, способных понять, что любовь и милость выше закона. Мужья, будучи настоящими патриархами своих семейств, не должны бояться погасить конфликт своим благородным великодушием, не впадая в банальное и мелочное правдоискательство.

Смирение – это не синоним слабости, а великая добродетель, способная уврачевать самую серьезную семейную драму

Как минимум это выражается в том, что они способны не отнестись серьезно к сильным оскорблениям, которые в запале может наговорить женщина. Ну а максимум – в понимании того, что смирение – это не синоним слабости, а скорее наоборот – великая добродетель, способная уврачевать самую серьезную семейную драму.

Пишите письма

Если конфликт, по причине серьезности взаимных претензий, перерос в длительную стадию, то самым прекрасным способом «выяснить отношения» является написание друг другу писем, которое в старину небезосновательно называли общением душ. Причем речь идет о глубоких, вдумчивых и подробных посланиях, а не о коротких СМС-сообщениях или лаконичных переругиваниях в соцсетях.

С одной стороны, длинные письма помогают нам более бесстрастно и точно сформулировать наши, вполне возможно, справедливые претензии к оппоненту. А с другой, могут помочь нам немного абстрагироваться от проблемы и посмотреть на нее со стороны, чтобы понять, что она на самом деле ничтожна и не заслуживает ничего, кроме улыбки или чувства острого стыда за не сдержанные вовремя эмоции.

Помимо предъявления претензий, полезным будет и перечисление добродетелей вашего мужа или жены. Эта простая приписка, в которой вы укажете, что вторая половина состоит вовсе не только из недостатков, поможет вам помириться.(Окончание следует).

(2)

«Человек создан для счастья, как птица для полета», – изрек классик. Эти слова, ставшие девизом молодой семьи, нередко парадоксальным образом могут привести ее к ставшему теперь классическим, стремительному и беспощадному, как злая онкология, разрушению.

Парадокс здесь в том, что, с одной стороны, люди естественным образом ищут (и, слава Богу, находят) в семейной жизни счастье. А с другой стороны, настоящее семейное, как и любое другое, счастье – это плод долгого, кропотливого и тяжелого труда. Одним словом, хочешь семейного счастья – готовься к трудностям, а не только к «полету».

Такими трудностями являются ссоры, без которых, как известно, не обходились даже святые апостолы (Деян., 15, 2) и которых нам, грешным, тоже, увы, не миновать.

«Гневайтеся и не согрешайте»

В современном лексиконе глаголы «злиться» и «гневаться» синонимичны. Изначально же было не совсем так. Ведь гнев, в отличие от злобы, может быть и праведным. Особенно когда он направлен против самого себя: «Гневайтеся и не согрешайте…» (Пс. 4,5), – как говорится об этом в Псалтыри. Впрочем, иногда, в некоторых редких случаях, необходимо направлять гнев и на ближнего. Например, когда мы видим, что один из членов нашей семьи неправ категорически.

Как в таком случае гневаться и не согрешать? Очень просто. Обличать ближнего (жену или, к примеру, ребенка), представляя себя на его месте.

Еще прекрасный способ не дать разгореться пожару скандала – выждать некоторое время, пока первоначальный сильный гнев утихнет и можно будет высказать вполне законную претензию более спокойно и благодушно. Для кого-то время такого ожидания – пять минут, для кого-то – день или два.

Да, и еще про злобу. Довольно часто между супругами резко вспыхивает непонятно откуда взявшаяся неприязнь или даже ненависть, могущая вмиг разрушить брак. Скрытой причиной такого явления может быть то, что в основу единства семьи положено не духовное, но плотское, чувственное начало.

Одним словом, если муж и жена даже не стараются воздерживаться в пост от супружеских отношений, а то и вовсе сознательно ставят плотское в браке во главу угла – жди беды. Такой брак, как дом, построенный на песке, неизбежно и скоропостижно рухнет.

«Солнце да не зайдет во гневе вашем»

Апостол Павел, говоря о конфликтах, дает следующую заповедь: Солнце да не зайдет во гневе вашем (Еф. 4: 26). В основном святые отцы истолковывают ее двояко. С одной стороны, Солнце Правды – это Христос Спаситель. То есть у любого конфликта есть некий предел, который нельзя переступать ни в коем случае, иначе наше Солнце – Христос – скроется от нас за горами нашей гордыни.

Нельзя ранить свою вторую половину «черным» словом. Не следует проклинать и говорить в гневе то, о чем придется потом жалеть всю жизнь. В некоторых случаях можно «убить» брак совсем или же оставить на теле своей семейной жизни уродливый шрам на всю жизнь, задев какую-либо душевную рану ближнего.

Примирившись даже через силу, мы откроем возможность действовать в нашей непростой ситуации благодати Божией

С другой стороны, этот совет апостола можно понимать и хронологически. То есть всякая серьезная ссора должна быть исчерпана до наступления ночи, когда все домочадцы будут расходиться спать. Пусть неприятный осадок уйдет не сразу, а сердце будет продолжать кипеть от негодования. Все равно, примирившись даже через силу, мы откроем возможность действовать в нашей непростой ситуации благодати Божией.

Не выносить сор из избы

Прекрасная русская пословица мудро советует нам оставлять конфликт в рамках своего дома, одним словом, не выносить сор из избы. Конфликт, вышедший за рамки одной семьи и, как огонь, перескочивший в «избы» тещи и свекрови, грозит бесконечно умножиться и потом весьма долго тлеть, извергая, подобно торфяному пожару, едкий дым, отравляющий все вокруг на долгие годы, а то и на всю оставшуюся жизнь.

Такое благородство бывает довольно трудно сохранить женщинам, которые, пожалуй, более склонны преодолевать психологический кризис, выговорившись вдоволь подруге или маме. Проблема может усугубиться еще и тем, что у женщин старшего поколения (свекровей и тещ), в силу того, что материнский инстинкт, по причине малого количества детей, не был в свое время израсходован, может быть и так развит патологически повышенный интерес к тому, что происходит в молодой семье. В таком случае желание «порулить» молодыми извне может привести к еще большему урону и даже полному развалу семьи.(Продолжение следует.)

(38)

На этот вопрос отвечает глава Административного аппарата Киевской митрополии УПЦ архимандрит Виктор (Коцаба).

Одно из названий второй недели после Пасхи звучит очень необычно — Антипасха. Необычно потому, что сама приставка «анти» в церковной традиции имеет несколько негативную окраску, так как, чаще всего, применяется в слове «антихрист».

Принято считать, что «антихрист» — это тот, кто выступит против Христа, противопоставит себя Ему. Но, на самом деле, антихрист — это человек, который будет выдавать себя за Христа. Сам Господь Иисус об этом говорил так: «берегитесь, чтобы кто не прельстил вас ибо многие придут под именем Моим, и будут говорить: «я Христос», и многих прельстят… Тогда, если кто скажет вам: вот, здесь Христос, или там,- не верьте» (Мф. 24, 4-5; 23-24). То есть, антихрист — это тот, кто будет пытаться стать не «против», а «вместо» Христа.

Дело в том, что приставка «анти» указывает на некое подобие, а не на тождество. Таким образом, антихрист будет подобен Христу, но не будет Христом. И естественно, в этом смысле «анти» носит однозначно негативный оттенок.

Тогда, что же можно сказать об Антипасхе? Дословный перевод названия этого праздника на русский язык будет звучать так: «Воскресение подобное Пасхе». А в этом смысле слово «подобное» имеет негативный или позитивный характер? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, надо отметить два момента.

Первый. Известно, что вся первая неделя после Пасхи называется «Светлой». Почему? Потому что в Великую Субботу (день перед Воскресением) совершалось крещение оглашенных, которые потом, в течении восьми дней должны были ходить в белых, светлых одеждах. И только в воскресный день, через неделю после Пасхи, они эти одежды снимали.

Второй момент. Церковь считает, что вся седмица после Пасхи — это не семь дней, а один день. Время исчезает. Мы, верующие люди уже здесь, на земле, предвкушаем той вечной жизни, которая наступит после Страшного Суда. Поэтому, неделя Антипасхи, в символическом смысле, это продолжение той самой Пасхи, того самого дня, в который Воскрес Христос. Он, одновременно, начинает вторую неделю после Пасхи, и продолжает саму Пасхальную седмицу. То есть, Антипасха — это первый и восьмой день недели.

Этот день подобен Пасхе и он напоминает нам о том райском блаженстве, которое Господь уготовал любящим Его.

Христос Воскресе! Воистину Воскресе!

(5)

Остается ждать Личной Встречи

Дело в том, что если сначала это вера общая для всей семьи, и ребенок принимает эту веру через семью – крестится как часть семьи, причащается как часть семьи, а потом должен произойти момент личного воцерковления. В католичестве есть обряд конфирмации, подтверждения исповедания веры. В православии этого нет. Ребенок крещен – и будто бы он уже в Церкви. А на самом деле нет, ему только предстоит сделать этот шаг.

Я не хочу того, что происходит в России в последние несколько лет, когда Церковь и государство конкретно сблизились. Храмы открыты, их не надо восстанавливать, не надо вкладываться, как вкладывались поколения нынешних родителей. Современная Церковь – это не та обделенная, обобранная Церковь, которой нужно помогать. Храмы давно отстроены, все более-менее позолочено.

Мы знаем из психологии подростков, что выбор многих процессов основан на протесте, на неповторении выбора родителей. К сожалению, то, что я наблюдаю, причем у умных, тонких людей, очень глубоко и негрубо воцерковлявших детей в детстве, например, через программу центра “Рождество” или какие-то мягкие программы воскресных школ, – это потеря детьми интереса к вере. Потому что это то, что было предложено родителями.

Возможно, что эта Встреча все равно произойдет, но позже. И все эти труды не зря, и в какой-то момент, когда человек станет уже взрослым, пойдет своими ногами, он, скорей всего, вернется в храм. Но интересно, что рядом с подростками, выросшими в Церкви, которые если пришли, то из вежливости, или встретив друзей, есть и их ровесники – с молитвословами, свечками, и видно, что они пришли сами. Их вера каким-то образом зажглась не через родителей.

Фото: Spbda.ru

Где-то бывают исключения, островки приходов, где обыкновенная церковная деятельность ведется с такой любовью и с такой харизмой, что подростки подключаются к этому процессу через общение с другими взрослыми, без родителей, самостоятельно ходят в церковь, своими ногами. Но у меня ощущение, что пока живы и здоровы родители, дети не испытывают серьезной потребности в вере. Это может произойти, когда случается либо что-то трагическое, либо очень серьезное в жизни человека или в жизни родителей.

И это большая проблема. Прямые убеждения тут не работают, вернее, работают только наоборот. Юный человек, пока он рос, видел много всего вокруг в церковных практиках: кричала мама, когда собирала детей в церковь, или какие-то неприятные случайности в приходской жизни. Может быть, он не имел еще собственного опыта веры и молитвы, зато он видел много всего человеческого.

Вопрос в личной Встрече с Богом – может быть, это звучит патетически, но это так, потому что это то, на чем пришли в Церковь мы все. Почувствовав однажды это живое и важное, человек уже не будет всерьез беспокоиться насчет всевозможной церковной мишуры, недоговоренностей, всего общечеловеческого. Потому что становится ясно, что это место, где возможна Встреча с Богом. Мне кажется, очень важно понять, как происходит этот личный выбор, это добровольное, уже взрослое вхождение в Церковь наших детей.

Подготовила Амелина Тамара

(7)

Фото: VK / Симбирская митрополия

Неофиты 90-х и их дети

Екатерина Бурмистрова

Как мы знаем, в 90-е годы к вере в Бога пришло огромное количество людей. И, скорее всего, большинство из них не росло в семьях церковных родителей, хотя у кого-то были бабушки, которые иногда водили их в церковь и делали куличи на Пасху. Кто-то из этих людей был крещен, и какие-то детали православной традиции были им знакомы, но вряд ли целиком все, что стало возможным именно в 90-е годы.

У нас есть дом около Оптиной пустыни, и мы тоже в свое время прошли через довольно яркий, прекрасный, но и жесткий неофитский период. Я побывала в ситуации воцерковления с маленькими детьми, и в течение 20 с лишним лет наблюдаю семьи, где родители обрели веру во взрослом возрасте и в состоянии неофитства воспитывали детей.

Этот процесс вызывает много рефлексии и, мне кажется, недостаточно описан. Мы имеем дело с новым религиозным и социокультурным феноменом, когда растет второе поколение воцерковленных, и эти молодые родители торят новую тропу, они не знают, как растить детей в вере, потому что сами в этом не выросли, их «сундук с наследством» пуст или почти пуст.

Когда вера – личный выбор. Выбор родителей

Мы, конечно, наблюдали, как выращивают будущих архимандритов и игумений, как их мучают вычитыванием правила или постами не по разуму, и что из этого получается. Таких историй немало, но мне кажется, что срок об этом рассказывать еще не пришел. Сейчас хотелось бы поговорить о тех, кто вырос в семьях, где ярое неофитство рано или поздно смягчили – четырехчасовыми всенощными детей не мучали, строго без молока в первую неделю Великого поста не постили.

Для нынешних воцерковленных родителей вера – это их личный выбор, обретенный совсем не просто; это их личное открытие, личная находка, очень дорогая, как правило. За большинством историй обретения веры у людей моего поколения и чуть старше стоит какой-то сложный опыт, трагедия, поиск, ощущение какого-то серьезного недостатка в жизни. Люди не понимают, как жить без Бога, без веры, и без пути к Богу жизнь не клеится. Они нашли все это в православии, пройдя через духовный поиск, который был более или менее трагический, более или менее острый, но он был. В результате этого поиска был обретен выбор.

Обретя Встречу, люди приложили массу сил, чтобы освоиться в церковной традиции, разобраться, понять, что к чему: что говорится в молитвах, как читать каноны, что такое круг праздников, что означают разные облачения священника. Я думаю, что почти все проделали ту или иную работу в поиске, обретении, освоении и врастании в традицию в меру своего образования, пытливости, загрузки.

У ребенка нет ни выбора, ни поиска

Есть, конечно, люди, которые ни в чем особо не разбирались, просто пришли в храм. Я имею в виду тех, кто в церкви бывает более-менее регулярно и в церковную традицию вошел сильно. И вот у них родились дети и, конечно же, их тоже берут с собой в храм. В нынешнем поколении воцерковленных родителей очень мало людей, думающих, что ребенка можно оставить дома. «Мы это так долго искали, мы это нашли, и мы это даем ребенку». Ребенок растет, у него этого поиска веры нет.

Родители не понимают, как это быть ребенком и стоять на службе, так долго ждать причастия. Они не понимают, что такое облизывать подсвечник и знать, какой он наощупь. Они пришли из другой страны, из другого возраста воцерковления.

Большое влияние на меня оказала много лет назад услышанная история взрослой уже барышни, которая росла ребенком в воцерковленной семье: как ей в 8-9 лет было тяжело стоять в храме на долгих службах, как ей разрешали присесть на солею и какое это было немыслимое облегчение. Она очень подробно рассказывала именно о физических ощущениях. На меня это произвело огромное впечатление, я после этого абсолютно поменяла подход к воцерковлению своих детей.

Но многие родители таких историй не слышат, зато читают многочисленные статьи, как надо воспитывать детей в вере. Детские молитвословы продаются во всевозможных вариантах, воскресные школы идут сейчас на полных парах, напоминая обычное по своей методике преподавание. Если ребенок находится в церкви регулярно, привычно, то есть фактически каждое воскресенье, то два-три, а то и четыре часа он проводит сначала на Литургии, а потом в воскресной школе. Сначала ему даже в голову не приходит, что он может туда не пойти, и каждое воскресенье он рядом с родителями в храме.

Фото: VK / Симбирская митрополия

Литургия все-таки ориентирована на взрослых, не на детей. И очень много зависит от того, насколько родители загружены, замотаны, насколько у них есть силы дать ребенку какую-то радость, связанную с воскресным днем. Но лет до 8-10, до 11 ребенок ходит и даже почти не возражает. А потом начинается известный всем период, когда ребенок ходить в церковь уже не хочет. Но еще ходит, если есть какая-то прекрасная воскресная школа, друзья, тусовка, что-то кроме Литургии.

А к 14-15-16 годам, в среднем, если ребенок не приобрел какой-то собственный опыт или какое-то внутрицерковное сообщество, не нашел собственного входа в Церковь, наступает период, когда он ходить отказывается. Его можно еще какое-то время принуждать, но обычно годам к 18, а на самом деле раньше, родители перестают таскать в церковь упирающихся, огромных уже детей.

Родители должны понять – все, дальше мы уже не можем

У меня не так давно был день рождения, и мы увидели многих своих друзей и их детей, им примерно 20-25 лет. Они все выросли в верующих семьях. Не знаю, какая статистика у других, но у нас получилось так, что у горячо верующих родителей далеко не все дети остались в Церкви. Хотя это не показатель. Пока человек не создал свою семью, не родил детей, это не показатель. Это период, который православные авторы описывают как временное отхождение от Церкви.

У меня впечатление, что если у человека в жизни не случалось каких-то серьезных трагедий, испытаний, чудес и он живет в семье, которая стабильно, совсем не изуверски, ходит в храм, то он остается, не хочется употреблять слово “теплохладный”, но очень нейтральным к вопросам веры.

Механизм тут такой: пока родители держат ту или иную сторону ответственности в семье, ребенок к этой стороне не подходит, не преступает. Вопросы веры, религии относятся к сфере, которая находится в руках родителей, как, например, оплаченные счета, наличие продуктов в холодильнике, одежда, которая появляется вовремя по сезону. Вера – это то, за что тоже отвечают мама и папа. Ребенок об этом не беспокоится. Это рассматривается как то, что есть всегда и чем занимаются родители.

Родители могут рассказать о церковных практиках, но у ребенка обычно нет вопросов: «Я все это знаю, я здесь провел много месяцев своего детства». Они знают как будто бы, на самом деле, они не знают, потому что нет именно этой личной Встречи. А это не в воле родителей, это в воле самого человека, чтобы он позвал, и в воле Создателя, чтобы Он откликнулся. Родителям же надо не покалечить, не пережать, не заставлять упирающихся детей, не делать это с постным лицом, чтобы воспоминание вызывало один ужас. Родителям надо понять, что есть момент, когда дальше мы уже ничего не можем, это только выбор самого взрослеющего человека.

(6)