Неофиты 90-х и их дети

Екатерина Бурмистрова

Как мы знаем, в 90-е годы к вере в Бога пришло огромное количество людей. И, скорее всего, большинство из них не росло в семьях церковных родителей, хотя у кого-то были бабушки, которые иногда водили их в церковь и делали куличи на Пасху. Кто-то из этих людей был крещен, и какие-то детали православной традиции были им знакомы, но вряд ли целиком все, что стало возможным именно в 90-е годы.

У нас есть дом около Оптиной пустыни, и мы тоже в свое время прошли через довольно яркий, прекрасный, но и жесткий неофитский период. Я побывала в ситуации воцерковления с маленькими детьми, и в течение 20 с лишним лет наблюдаю семьи, где родители обрели веру во взрослом возрасте и в состоянии неофитства воспитывали детей.

Этот процесс вызывает много рефлексии и, мне кажется, недостаточно описан. Мы имеем дело с новым религиозным и социокультурным феноменом, когда растет второе поколение воцерковленных, и эти молодые родители торят новую тропу, они не знают, как растить детей в вере, потому что сами в этом не выросли, их «сундук с наследством» пуст или почти пуст.

Когда вера – личный выбор. Выбор родителей

Мы, конечно, наблюдали, как выращивают будущих архимандритов и игумений, как их мучают вычитыванием правила или постами не по разуму, и что из этого получается. Таких историй немало, но мне кажется, что срок об этом рассказывать еще не пришел. Сейчас хотелось бы поговорить о тех, кто вырос в семьях, где ярое неофитство рано или поздно смягчили – четырехчасовыми всенощными детей не мучали, строго без молока в первую неделю Великого поста не постили.

Для нынешних воцерковленных родителей вера – это их личный выбор, обретенный совсем не просто; это их личное открытие, личная находка, очень дорогая, как правило. За большинством историй обретения веры у людей моего поколения и чуть старше стоит какой-то сложный опыт, трагедия, поиск, ощущение какого-то серьезного недостатка в жизни. Люди не понимают, как жить без Бога, без веры, и без пути к Богу жизнь не клеится. Они нашли все это в православии, пройдя через духовный поиск, который был более или менее трагический, более или менее острый, но он был. В результате этого поиска был обретен выбор.

Обретя Встречу, люди приложили массу сил, чтобы освоиться в церковной традиции, разобраться, понять, что к чему: что говорится в молитвах, как читать каноны, что такое круг праздников, что означают разные облачения священника. Я думаю, что почти все проделали ту или иную работу в поиске, обретении, освоении и врастании в традицию в меру своего образования, пытливости, загрузки.

У ребенка нет ни выбора, ни поиска

Есть, конечно, люди, которые ни в чем особо не разбирались, просто пришли в храм. Я имею в виду тех, кто в церкви бывает более-менее регулярно и в церковную традицию вошел сильно. И вот у них родились дети и, конечно же, их тоже берут с собой в храм. В нынешнем поколении воцерковленных родителей очень мало людей, думающих, что ребенка можно оставить дома. «Мы это так долго искали, мы это нашли, и мы это даем ребенку». Ребенок растет, у него этого поиска веры нет.

Родители не понимают, как это быть ребенком и стоять на службе, так долго ждать причастия. Они не понимают, что такое облизывать подсвечник и знать, какой он наощупь. Они пришли из другой страны, из другого возраста воцерковления.

Большое влияние на меня оказала много лет назад услышанная история взрослой уже барышни, которая росла ребенком в воцерковленной семье: как ей в 8-9 лет было тяжело стоять в храме на долгих службах, как ей разрешали присесть на солею и какое это было немыслимое облегчение. Она очень подробно рассказывала именно о физических ощущениях. На меня это произвело огромное впечатление, я после этого абсолютно поменяла подход к воцерковлению своих детей.

Но многие родители таких историй не слышат, зато читают многочисленные статьи, как надо воспитывать детей в вере. Детские молитвословы продаются во всевозможных вариантах, воскресные школы идут сейчас на полных парах, напоминая обычное по своей методике преподавание. Если ребенок находится в церкви регулярно, привычно, то есть фактически каждое воскресенье, то два-три, а то и четыре часа он проводит сначала на Литургии, а потом в воскресной школе. Сначала ему даже в голову не приходит, что он может туда не пойти, и каждое воскресенье он рядом с родителями в храме.

Фото: VK / Симбирская митрополия

Литургия все-таки ориентирована на взрослых, не на детей. И очень много зависит от того, насколько родители загружены, замотаны, насколько у них есть силы дать ребенку какую-то радость, связанную с воскресным днем. Но лет до 8-10, до 11 ребенок ходит и даже почти не возражает. А потом начинается известный всем период, когда ребенок ходить в церковь уже не хочет. Но еще ходит, если есть какая-то прекрасная воскресная школа, друзья, тусовка, что-то кроме Литургии.

А к 14-15-16 годам, в среднем, если ребенок не приобрел какой-то собственный опыт или какое-то внутрицерковное сообщество, не нашел собственного входа в Церковь, наступает период, когда он ходить отказывается. Его можно еще какое-то время принуждать, но обычно годам к 18, а на самом деле раньше, родители перестают таскать в церковь упирающихся, огромных уже детей.

Родители должны понять – все, дальше мы уже не можем

У меня не так давно был день рождения, и мы увидели многих своих друзей и их детей, им примерно 20-25 лет. Они все выросли в верующих семьях. Не знаю, какая статистика у других, но у нас получилось так, что у горячо верующих родителей далеко не все дети остались в Церкви. Хотя это не показатель. Пока человек не создал свою семью, не родил детей, это не показатель. Это период, который православные авторы описывают как временное отхождение от Церкви.

У меня впечатление, что если у человека в жизни не случалось каких-то серьезных трагедий, испытаний, чудес и он живет в семье, которая стабильно, совсем не изуверски, ходит в храм, то он остается, не хочется употреблять слово “теплохладный”, но очень нейтральным к вопросам веры.

Механизм тут такой: пока родители держат ту или иную сторону ответственности в семье, ребенок к этой стороне не подходит, не преступает. Вопросы веры, религии относятся к сфере, которая находится в руках родителей, как, например, оплаченные счета, наличие продуктов в холодильнике, одежда, которая появляется вовремя по сезону. Вера – это то, за что тоже отвечают мама и папа. Ребенок об этом не беспокоится. Это рассматривается как то, что есть всегда и чем занимаются родители.

Родители могут рассказать о церковных практиках, но у ребенка обычно нет вопросов: «Я все это знаю, я здесь провел много месяцев своего детства». Они знают как будто бы, на самом деле, они не знают, потому что нет именно этой личной Встречи. А это не в воле родителей, это в воле самого человека, чтобы он позвал, и в воле Создателя, чтобы Он откликнулся. Родителям же надо не покалечить, не пережать, не заставлять упирающихся детей, не делать это с постным лицом, чтобы воспоминание вызывало один ужас. Родителям надо понять, что есть момент, когда дальше мы уже ничего не можем, это только выбор самого взрослеющего человека.