Библейское отношение к окружающему миру базируется на ответственности человека. Если до грехопадения прародителей область ответственности человека простиралась на сохраннее природы и несла, так сказать, положительное значение, то после грехопадения ответственность стала понимается и в ином, отрицательном смысле. Человек стал ответственен за разрушение окружающего мира. В Писании говорится о том, что вследствие грехопадения земля подпала под проклятие: «проклята земля за тебя» (Быт. 3:17).

В нашем современном понимании «проклясть» – это в той или иной форме пожелать какого-либо зла, однако библейское проклятие земли не таково. Бог лишил землю совершенства, которым она обладала до грехопадения (ср. «и увидел Бог все, что создал, и вот, хорошо весьма» (Быт. 1)).

Свт. Филарет (Дроздов) полагает, что хотя проклятие земли связанно с лишением ее плодородности, однако нельзя рассматривать это как единственное следствие и признак проклятия. Оно носит глобальный характер, и под него подпадает не только земля как почва, но и весь растительный и животный мир.

Апостол Павел в одном из своих посланий пишет: «Ибо тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих, потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих. Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне; и не только [она], но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего» (Рим. 8:19-23).

Итак, вследствие греховного деяния первых людей весь мир лишен своего изначального совершенства. Теперь все подчинено тлению и смерти. Для того чтобы выжить, нужно убивать других живых существ. В одной из своих поэм Николай Заболоцкий передает ощущения человека, который восторгается красотами природы и ее звуками, но потом ему открывается весь круговорот цепочки питания:

«Так вот она, гармония природы,
Так вот они, ночные голоса!
Так вот о чем шумят во мраке воды,
О чем, вдыхая, шепчутся леса!
Над садом
Шел смутный шорох тысячи смертей.
Природа, обернувшаяся адом,
Свои дела вершила без затей.
Жук ел траву, жука клевала птица,
Хорек пил мозг из птичьей головы,
И страхом перекошенные лица
Ночных существ смотрели из травы.
Природы вековечная давильня
Соединяла смерть и бытие
В один клубок, но мысль была бессильна
Соединить два таинства ее».

(2)