Думаю, что эти болезни соответствуют главным греховным страстям человеческого сердца, получающим преимущественное развитие в ту или иную эпоху. Святые отцы, многое прозревая из жизни грядущих столетий и указывая на главную особенность нашего времени, преимущественно говорили о духе сребролюбия – развитии «вещественного преуспеяния», возобладании материальных проблем, разрешению которых бедное человечество будет отдавать все свои душевные и телесные силы. Земные попечения подобны терниям и плевелам, которые, вырастая на почве нашего сердца, имеют свойство полностью подавлять нежные ростки духовной жизни. Вот это помрачение ума земным и только земным приводит к ущербному внутреннему состоянию крещеного человека, который быстро теряет состояние легкости, радости, нравственной свободы, а особенно духа милости, сострадания, благорасположения и радушия.
Сердце, лишенное духовного воздуха Христовых добродетелей, поневоле съеживается, ущербляется, становится жестким, малоподвижным, как бы внутренне сковывается, теряя Богом данное богатство переживаний и чувств, светлых и возвышенных состояний. Говорят, что земная жизнь ожесточает, и это справедливо, коль скоро человек подпадает под тяжкое бремя земных попечений. Уходит отзывчивость, чуткость, ущербляются врожденные или привитые добрым воспитанием благородство, великодушие. Возрастают же себялюбие и эгоизм, которые, словно болезненная короста, порабощают душу, препятствуя ей взлететь на просторы молитвы и милования ближних.
А разве не духовная болезнь – растление ума и сердца, потеря целомудренного отношения к лицам иного пола, отсутствие рыцарского начала в подростках, нежелание девушек беречь свою невинность, трактовка целомудрия, застенчивости, скромности как пережитков позапрошлого столетия? Нечистое общение друг с другом, вольности, цинизм и, как следствие, – блудное падение, не оплаканное покаянным исповеданием. Искаженное представление о супружеской жизни, многочисленные драмы семейного бытия – вот сущая беда современных людей. И справиться с нею можно лишь с помощью Матери-Церкви. Впрочем, и войдя в ограду Церкви, мы не можем опочить на лаврах. Наивно и безрассудно было бы увенчать самих себя миртовыми венцами победителей!
Греховная человеческая природа, потерявшая единение и мир с Богом, умудряется проявлять себя самым парадоксальным образом и внутри вертограда, уже находясь в лоне Матери-Церкви. И как важно распознать эти недуги, дабы не заразиться опасными поветриями, витающими в церковной среде! Кто-то, не успев воцерковиться, начинает почитать себя всеведущим специалистом в области духовной жизни, без тени сомнения раздает советы, назидает, наставляет, даже когда его не спрашивают, сам удивляясь при этом печальным последствиям доморощенного учительства. Истинно говорят святые отцы, что кающийся и молчаливый грешник в очах Божиих куда милее гордого и возносящегося праведника!
Другая духовная болезнь – темное, пессимистическое восприятие церковной жизни, грядущих судеб вселенной, Отечества, Матери-Церкви, всевозможные страхи (а их действительно немало), подавляющие в христианском сердце добродетели мира, радости и надежды. Как мало сегодня православных христиан, которые стараются сообразовать свою жизнь с апостольскими и Христовыми заповедями о том, что нам подобает всегда радоваться, непрестанно молиться, за все благодарить (см: 1 Фес. 5: 16–18), пламенеть духом (см: Рим. 12: 11), возрастать в любви, относиться друг к другу со снисходительностью, даже с нежностью (см: Рим. 12: 9–11), стараясь сохранять единство духа в союзе мира (Еф. 4: 3), наконец, воспевать в сердцах наших Господу (см: Еф. 5: 19), исполняя на арфе души песнопения духовные во славу Господа Иисуса Христа! Куда более распространен тип христианина крайне настороженного, если не подозрительного, смотрящего не слишком приветливо на собеседника, высматривающего в нем уклонение от веры, подозревающего его в тайных недугах души.
Разве не болезнь – почти повсеместная ныне боязнь темных, сатанинских сил, которые, скажем откровенно, не чувствуют себя робко в III тысячелетии? Однако и они, в конечном счете, являются орудиями Промысла Божьего, ограничивающего действие и развитие этих самых антихристианских сил.
Остается лишь посетовать, что в наши дни мало Христовых учеников, которые желали бы учиться у праведного Иоанна Кронштадтского, жившего, наверное, в не менее трудную, чем наша, эпоху всеобщего охлаждения к Богу, Матери-Церкви, однако умевшего ежедневно хвалить Господа – Творца и Промыслителя, благодарить Его за хорошую погоду, за ясное солнце, за красоту деревьев и цветов, за встречи с праведно настроенными людьми, за Божественную литургию, за хлеб насущный, за возможность служить Ему со страхом и радоваться с трепетом.
А разве не болезнь – критическое отношение к церковной действительности, желание находить везде и всюду исключительно недостатки, раздувая их в собственном воображении и утраивая плод своих фантазий через резкое, очерняющее ближних слово?
Духовной болезнью является равнодушие христианской души к судьбам человеческим, к судьбе Отечества, нездоровая замкнутость, которая называется у специалистов «эскапизм», стремление убежать от мира, спрятав голову в песок собственных мыслей, как это делают страусы в пустыне, при виде опасности. Христианину нужно, с Божией помощью, обретать гармонию между внутренней жизнью и внешним служением, избегая философии премудрого пескаря, а вместе с тем опасаясь того, о чем предупреждает поговорка: «Дурная голова ногам покоя не дает».
(1)