Месяц: Ноябрь 2019

от

Формула поста. 

Если бы вдруг обнаружилось достаточно канонической воли, чтобы объяснить людям, что все эти правила не для вас, а для монахов, причем не всех, а только тех монастырей, где это принято, – сколько людей вздохнули бы с облегчением и смогли провести этот пост спокойно, без вечного чувства вины и ханжеской двусмысленности. Но ведь дело вовсе не в пище.

Некоторые средневековые трактаты часто заканчиваются фразой «об этом довольно», то есть: «хватит уже об этом, достаточно», и мне бы тоже хотелось однажды написать такой текст про постное время, который бы заканчивался этими ободряющими словами.

Не получается. Потому что с началом поста я слышу привычные вопросы:

— по каким дням разрешается рыба?

— а можно ли сегодня с маслом?

— благословите, отче, кушать с молоком – у меня язва?

И прочая, и прочая, и прочая.

Но я снова и снова отвечаю на эти недоумения, и не перестану, потому что мне жалко людей, потому что тема поста погружает многих если не в болото лицемерия, то в вечное чувство вины и виноватости. Ведь ты не можешь соблюдать, как положено, даже если приложишь все возможные усилия, значит – грешник, несовершенный и сластолюбец! И живет церковный человек годами в глухой православной депрессии, разъедаемый ненасытным чувством вины.

А всё-таки, как положено? Кем положено? Кому положено? Как поститься, чтобы не согрешить, чтобы Бога не обидеть и святых Его?
Предрождественский пост в древности длился один день – это был канун Богоявления. Дело в том, что когда-то два наших чудесных праздника – Рождество и Крещение – приходились на один день, и однодневный пост был обращен именно на событие Богоявления как особая жертва духовной сосредоточенности, время, отделенное специально для осмысления этого величайшего события. Вот из этого зерна, из однодневного усилия позже и вырос наш сорокадневный пост.

Однако его продолжительность и устав трапезы никогда не имели значения всеобщего или абсолютного правила для всех. Общего устава для мирян никогда не существовало, а монастыри руководствовались каждый собственным уставом и волей игумена, так что один из византийских богословов XV века Георгий Протосингел, описывая традицию Рождественского поста, принятую в его время, писал, что в столице постятся сорок дней, в других регионах начинают говеть с 1 декабря, в третьих – с шестого, а где-то и с двадцатого – и всё это совершенно нормально уживалось внутри одной традиции, никому и в голову не приходило обвинять другого в ереси или модернистских тенденциях.

Немного ранее, в XII веке известный канонист Федор Вальсамон сообщал, что в Константинополе постятся сорок дней предрождественского поста, но не все, а только монахи, однако большинство предпочитает только четыре дня поста перед праздником, что Вальсамон осуждает, настаивая на самом разумном: воздерживаться семь дней перед Рождеством.

Святитель Иоанн Златоуст в «Слове шестом против аномеев. О блаженном Филогонии» призывает своих слушателей соблюдать пост – пять дней воздержания перед праздником Рождества, подчеркивая, что не количество дней важно, а расположение души.

– Откуда же у нас в календарях эти предписания: сухоядение, без масла, разрешение на рыбу?

– Они взяты из Типикона – общего устава, регламентирующего жизнь типового мужского монастыря, то есть это правила для монахов, потому что поститься сорок дней перед Рождеством было обычной монашеской практикой, не мирянской, и если бы в нашем церковном обществе вдруг обнаружилось достаточно канонической воли, чтобы объяснить людям, что все эти правила не для вас, а для монахов, причем не всех, а только тех монастырей, где это принято, – сколько людей вздохнули бы с облегчением и смогли провести этот пост спокойно, без вечного чувства вины и ханжеской двусмысленности. К тому же, если бы мы решились возродить древнюю традицию пощения для мирян – пять дней перед Рождеством, – решился бы и вопрос с «новогодним неврозом», когда наши несчастные постники еще больше изводят себя чувством вины из-за невозможности законно пережить красивый семейный праздник.

Ведь дело вовсе не в пище. Если вам хватит усердия в изучении памятников церковной письменности, то вы обнаружите такую пестроту практик поста и воздержания, что просто закружится голова – как же правильно: так, как постились святые Студитского монастыря, или ирландские аскеты, или православные сирийские подвижники, которые вообще не знали привычных нам форм говения?

На самом деле формула у поста довольно простая, даже ребенок запомнит.

Пост – это два «эс»: сдержанность и скромность – вот и всё.
Постная пища – скромная пища. И наоборот, скоромно – это когда нескромно. Поэтому обед, который вам обошелся дороже и хлопотнее обычного – непостный.

Если вы по случаю поста отобедали убитыми горем лобстерами и модным японским супом с черной лапшой, заплатив за одобренное Типиконом удовольствие втрое больше обычного, вы оскоромились, вы нарушили пост.

Если вы позавтракали обычной овсяной кашей на молоке – вы правильно поститесь, потому что пост нарушает не многострадальное молоко или пролетарские пельмени, а роскошь и несдержанность, которая может себя проявить и с самыми невинными продуктами.

– А как определить: что скромно, а что нет?

– Это уже мера вашей воспитанности. Людям проще, когда за них кто-то всё решил, но христианская аскеза – это разновидность творческого усилия, а значит, личного, свободного поиска и напряжения. Если нет всеобщего устава, – да и не может быть! – вам самому надо найти свою меру поста, а для этого надо познакомиться с собой, своим телом, желаниями и эмоциями, а это большой многолетний труд.

Конечно, не только верующий, но и всякий воспитанный человек должен быть сдержанным и скромным каждый день своей жизни, но постное время должно быть временем простоты, чтобы человек мог освободить свое внимание для самого главного, того, ради чего, собственно, всё это и затевается – ради созерцания Христа, ради богомыслия.

Пусть вас не пугают эти высокие и благородные слова.

– Где я, а где богомыслие! Кто я такой, чтобы созерцать Христа!

– Ты – дитя Божие, и Господь пришел сюда ради тебя! Помнишь? – «нас ради человек и нашего ради спасения сшедшаго с небес»!

Самое главное, что мы должны помнить о Рождественском посте: это время, когда следует забыть все наши обычные распри и церковные склоки, разговоры о юрисдикциях, скандалах, пикантных новостях, дискуссии о юбках и количестве маргарина в печенье – вся эта «скоромная пища», мутная пена религиозной суеты и пошлости должна уйти, освободить место для Христа, для созерцания Его светлого Лика.

Только Христос! – вот формула Рождественского поста.

Архимандрит Савва (Мажуко)

(2)

от

О молитве 

Игумен Силуан (Туманов)

Многим людям не хочется никакого изменения во внешнем устройстве Церкви в том числе и потому, что при сложившемся положении вещей каждому находится своё место, своя роль, свой набор обязанностей, выполняя которые человек привык считать, что он уже сделал если не всё, то очень многое для своего спасения. А эти обязанности будто бы и есть молитва и духовная жизнь.

Иподиаконы красиво и симметрично двигаются, важно выносят всякую позолоченную мишуру, изящно мечут коврики. Что не мешает разговорам в алтаре и вполне светской, деликатно скажем, манере жизни вне алтаря.
Диаконы торжественно и громко отревели положенное, а потом трава не расти: всё исполнено.
Батюшки совершили по книжкам обряды, умилились при особо умилительных аккордах хора и грозно потребовали от народа «соблюдать».

Народ послушно кивает, лобзает и умиляется, слыша то, что удаётся услышать. Зачитывает мысленно привычные списки требований к Богу. Растворяется в «молитвенном шуме» (с), ждёт движения: помазания, прикладывания, исповеди. Последняя стала единственной формой ответной реакции христианина, его личного участия в происходящем. Оттого так востребована ныне.

В хоре за несколько часов богослужения можно ни разу не помолиться: некогда. Надо петь, следить за регентом, в свободные минуты проверить новости в ФБ и ВК, а ведь кто-то ещё и в одноклассниках. На запричастном всё это можно обсудить…
И так далее.

Я не осуждаю. Я сам вырос на этом, и воспитан в тех же категориях. Ничем я не лучше братьев моих.
Но вот он ответ на вопрос: почему мы годами ходим в храм молиться, а толку нет.
Как правило, не молимся мы всей Церковью, едиными устами и единым сердцем в храме.
Хотя надо признать, всё это очень красиво.

(2)

от

Есть ли смысл жизни у лежачих больных?

В один из дней 1946 года мама и я отравились угарным газом — рано закрыли натопленную углем печь. Отец вытащил нас на свежий воздух. Мы пришли в сознание. Казалось, угар нам не повредил. Но через 7 месяцев мама родила второго сына и сразу же заметила, что он не реагирует на свет. Сын слеп! — содрогнулось ее сердце. При обследовании обнаружилось еще, что мальчик немой и что ноги его парализованы.
— Помочь ему невозможно,— заключил врач и посоветовал отправить ребенка в специальное заведение.
— Нет, сына мы возьмем домой,— не колеблясь ответили родители.
— Смотрите сами… Его ведь нужно не только обслуживать, но и любить, а это очень трудно.
Мой брат был самым беспомощным человеком, которого мне когда-либо приходилось встречать. У него была широкая грудь и большая голова, а руки и ноги — как у пятилетнего ребенка. Голову он не поднимал. Руки ему подчинялись, и когда он не спал, то постоянно раскачивал кровать,— в этом состояла его жизнь, которую можно назвать жизнью растений. Но для нас это не имело никакого значения. Он был членом нашей семьи. Мы его кормили, пеленали, стирали белье.
Кровать его стояла у окна. Утром мы задвигали шторы, чтобы солнце не обожгло его чувствительную кожу. Во время жары постоянно клали на голову мокрую салфетку,— тогда он меньше метался. Мама говорила мне: «Когда ты придешь на небо, брат обнимет тебя и скажет: «Спасибо за любовь и терпение»». В 20 лет я познакомился с девушкой и пригласил ее домой.
— Хочешь ли взглянуть на моего брата? — спросил я гостью.
— Ты что?! — ужаснулась она. Я понял, что это не тот человек, с которым мне нужно соединить жизнь.
Позднее я познакомил родителей с другой девушкой. Когда мне нужно было кормить брата, я спросил:
— Пойдешь ли ты со мной?
— Какой разговор! — удивилась она и пошла следом за мной.
Мы вошли в комнату брата. Я присел на кровать, поднял его голову и стал кормить. Девушка некоторое время молча смотрела, а потом тихо сказала: «Можно я покормлю?» — и ресницы ее задрожали…
Я позволил, и она прекрасно справилась с этим делом. В глазах ее было бесконечное сочувствие… Вот она сила бессильных!
В таком состоянии брат пролежал 33 года. Он мог только дышать, есть и спать, но сила его влияния на нашу семью была огромной.
Шесть лет прошло со дня его смерти, но я до сих пор вспоминаю его с теплым чувством. Беспомощность его стала нашей духовной школой. Уход за ним научил нас бескорыстной любви, терпению и состраданию,— это одна из причин, почему Бог допускает жить на земле беспомощным и больным!

(0)

от

НЕОБХОДИМОЕ УМЕНИЕ РАЗЛИЧАТЬ

Игумен Нектарий (Морозов)

Неизменно возникающий раз за разом вопрос: должен ли христианин внимать исключительно себе и тому, что творится в его сердце, или же из сферы его внимания не может быть изъят и окружающий мир со всеми происходящими в нем процессами? Вопрос, столь же неизменно вызывающий дискуссию: что предпочесть, и исключает ли первое второе и наоборот?..

«Знай себя!»

Преподобный Амвросий Оптинский нередко говорил людям, чрезмерно беспокоящимся о том, что находится очевидным образом за пределами их личной ответственности: «Знай себя – и будет с тебя!» И думаю, что этот совет, избавляющий от напрасных попечений и переживаний и побуждающий сосредоточиться на главном, не потеряет актуальности никогда, пока существует земля и пока остаются на ней христиане, ревнующие о духовном преуспеянии. Но действительно ли сказанное надо понимать так, что христианину совсем не надо обращать внимание на мир, в котором он существует, на окружающих его людей, не нужно пытаться осмыслить реальность, с которой он сталкивается ежесекундно, частью которой является сам?

Рискну утверждать: конечно же, это не так. И сами преподобные старцы Оптинские – и предшественники, наставники преподобного Амвросия, и его последователи – своими наставлениями не только помогали людям разобраться в хитросплетениях вражеских сетей и беспорядочном действии страстей в сердце, но и зачастую объясняли, как ориентироваться в современном им мире, как относиться к тем или иным событиям в нем (меня когда-то поразил, в частности, своим реализмом фрагмент из письма преподобного Амвросия кому-то из духовных чад в связи с хождением по инстанциям с каким-то вопросом: «И помни: не подмажешь – не поедешь!»). Все это было бы невозможно, если бы они сами хорошо не знали мир и людей. Но так же невозможно это было бы в том случае, если бы не знали они прежде всего самих себя и того, какая борьба необходима человеку для того, чтобы хотя бы немного приблизиться к реализации удивительного плана Божия о нем. Поэтому очевидно, что «знай себя и будет с тебя» – это слова, адресованные в первую очередь тому, кто пренебрегает своим внутренним, тем, что всецело находится в его власти, и слишком сильно погружается во внешнее, теряет силы и время на волнения, связанные с тем, на что он чаще всего никак не может повлиять.

«Познай дух времени»

Но есть и другой совет, другое наставление тоже замечательного русского святого – святителя Игнатия (Брянчанинова). В своих письмах он не раз говорит о необходимости «познать дух времени» – того времени, в которое выпало жить ему и его современникам. Познать – для того, чтобы уклониться от него, поскольку дух этот совсем не христианский, более того – враждебный Христу.

Познай дух времени – для того, чтобы уклониться от него, поскольку дух этот совсем не христианский

Действие этого духа святитель видел и в обществе в целом, и в высшем свете, в котором ему приходилось по обстоятельствам жизни и служения вращаться, и в Церкви, которую он любил всем сердцем. Это-то и представлялось ему крайне важным: отличать форму от содержания и «актеров благочестия» не путать с угодниками Божиими. Ведь мы знаем, что, по слову апостола, буква убивает, а дух животворит (2 Кор. 3: 6), и потому, увлекшись формой, легко пренебречь содержанием и оказаться христианином лишь по имени, но не по существу. И знаем, что если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму (Мф. 15: 14). Следовательно, и в себе надо уметь различать этот чуждый Евангелию дух, и в мире вокруг нас и уметь противостоять тому, к чему влечет нас он или зараженные им и не считающие должным противиться ему люди.

Необходимо это было во времена святителя Игнатия и еще более необходимо в наши дни. Однако и тогда это было совсем не просто, о чем свидетельствует вся история жизни этого подвижника, и едва ли не невозможным представляется сегодня.

Знание себя ведет к пониманию духа времени

Мы постоянно барахтаемся в каком-то потоке, где правда искусно перемешана с ложью, где за самыми правильными и высокими словами то и дело кроются циничный расчет и преступная корысть, где от имени Христа покушаются вещать люди, нимало не отличающиеся от тех, кого во дни Своего земного служения Он неустанно обличал. Мы то и дело сталкиваемся то с одним превозносимым молвой и Сетью «старцем», то с другим, сами попадаем подчас в эти сети, затем становимся свидетелями очередного разоблачения «пагубного актерства» и вот уже видим нового «вождя», готового вести за собой в ту самую упомянутую Евангелием яму следующую за ним аудиторию.

Как быть, чтобы этот поток не сбивал нас постоянно с ног, чтобы мы не утопали в нем, чтобы в какой-то момент он не увлек нас прочь от Христа и, следовательно, прочь от спасения – причем таким образом, что мы думали бы, что ничего предосудительного в действиях наших нет, что мы – едва ли не образец самого настоящего православного благочестия? Ведь и сбивает, и топит, и увлекает – многих. Как избежать такой горькой, такой плачевной участи?

Мне кажется, ответ кроется именно в этих двух, внешним, формальным образом противоречащих друг другу наставлениях: «Знать себя» и «Познавать дух времени». «Знать себя» означает жить внимательной христианской жизнью, следить за своим сердцем, противостоять действию страстей, стремиться на деле исполнять заповеди евангельские и всё им, Евангелием, испытывать и проверять. «Знать себя» – значит учиться быть честным с собой, не обманывать себя, не лукавить, не позволять врагу, адвокату наших пороков, оправдывать в нас то, с чем бороться следует непримиримо. «Знать себя» – значит быть честным и с Богом, потому что без этого невозможно то общение, та жизнь с Ним, без которой для христианина все утрачивает свой смысл.

Такое внимание к сердечной своей сокровенности, к жизни внутренней, духовной, такой навык к честности, противлению лжи в себе самом меняют человека, позволяют ему приобрести тот опыт, который помогает ему и в «познании духа времени». Привыкший видеть действие страстей в себе усмотрит его и в людях, влекущих его к чему-то имеющему вид должного, но по сути – преступному. Привыкший искоренять собственную неправду услышит ее слухом сердца в речах даже самого искусного обольстителя и лжеца. Привыкший жить при свете евангельской истины не спутает с нею тьму мирского, враждебного ему мудрования, какой бы благочестивой лексикой ни было оно задрапировано.

Это умение ясно всё видеть и различать – важно, очень важно и становится важнее с каждым днем нашей жизни, с каждым мгновением нашей истории – чем стремительнее движется она от своего начала к своему завершению.

Смотри на плоды

В жизнеописании моего небесного покровителя – святителя Нектария Эгинского – упоминается о том, как к нему приходили люди, чтобы спросить: за кого голосовать на выборах? за какую партию, за какого кандидата? А святитель давал удивительно простой и вместе поразительно мудрый ответ. «Знаете, – говорил он, – чему учит Евангелие? Тому, что дерево познается по плодам своим. Вот в ком видите добрые плоды, за того и голосуйте».

Добрые плоды – вот единственный верный критерий, позволяющий не заблудиться в чаще мира

Поистине вот он – единственный верный критерий, позволяющий не заблудиться в той чаще мира, через которую пролегает наш путь, и дать каждому дереву правильную оценку: плоды, этим деревом приносимые.

И он, этот критерий, становится совершенно очевидным, когда цель твоей собственной жизни – принести благой плод Христу. Тогда является это жизненно необходимое умение: различать плоды и судить обо всем по ним. И избежать благодаря этому тех ошибок, которые очень трудно поддаются исправлению. И вместе с ними – тех, которые, может, и не будет уже времени исправить.

Антоний Писаренко
.

АСКЕО — Христианский 

(0)

от

Некоторые жизненные и поучительные истории со старцем Серафимом Тяпочкиным. 


«Ты сухого привезла, шкелета»

В село Ракитное старец приехал в 1961 году после 15 лет лагерей и ссылок. Староста Никольского храма Мария, недовольная непредставительным видом нового настоятеля, выговаривала и даже била Екатерину Лучину, хлопотавшую о новом священнике: «Ты сухого привезла, шкелета!». Вскоре староста Мария умерла. Шла со службы, случился приступ, она упала лицом в грязь и уже не поднялась.
В доме, где поселили батюшку, было не топлено, он сидел на полу и обмакивал в консервную банку сухарь. А рядом, в храме, из разбитого купола шел снег.

Электричества не было, свечей вначале тоже. Богослужения разрешили только в ночное время, — чтобы от работы в колхозе народ не отвлекать. Отец Серафим, знавший службу наизусть, служил в совершенной темноте, причем всегда произносил проповедь. Позже внук спросил его: «Для кого же ты говорил?». Батюшка ответил: «Но ведь в темноте кто-то мог быть. Для них и говорил».

Пасха в лагере

На месте ссылки о. Дмитрия недалеко был действующий храм. Однажды на Пасху произошло событие, о котором батюшка всегда рассказывал со слезами. О. Дмитрий зашел в храм, вдруг к нему подошел настоятель, пригласил в алтарь, дал облачение, и они вместе служили пасхальную службу.

Как выяснилось, настоятелю этого храма отцу Митрофану во сне было откровение о том, что остриженный узник в телогрейке, стоящий в дверях храма, — священник, и повеление пригласить его служить. После этого богослужения отец Митрофан неоднократно приглашал ссыльного священника ему сослужить, рискуя собственным положением и свободой.

«Я не исцеляю, я молюсь»

Со временем о «монахе в миру», молитва которого выручает из самых сложных обстоятельств, стало известно далеко за пределами Белгородской области. Отчаявшиеся люди приезжали отовсюду, везли больных детей, родственников. Однажды к батюшке, шедшему в храм на службу, из толпы народа выскочила девочка со словами: «Исцели меня, отец Серафим!» Батюшка погладил ее по щеке и произнес: «Деточка, я не исцеляю, я молюсь».

«Всецелебная моя сила – Христос»! – восклицал в дни земной жизни великомученик Пантелеимон, и я, недостойный, тоже», — говорил о. Серафим. — Сколько раз приходилось исправлять ваши обращения с просьбой «исцелиться». Я только молюсь. И если по молитве больные получают исцеления, скорбящие – утешение, то это от Господа. …Прежде же всего нужны вера и покаяние больного».

Но о. Серафим из опыта знал, что без помощи свыше человек не может по-настоящему ни видеть грехов своих, ни искренне, от сердца покаяться.

Поэтому сам, со слезами молил Бога о том, чтобы Господь послал благодать согрешившим. В общении с о. Серафимом человек постепенно начинал открываться, сам снимал свою маску, потому что с ним можно было только быть, а не казаться.

Он всем своим существом призывал тебя жить, быть живым и давал искру этой жизни. От него люди уходили согретыми, преображенными его миром и любовью.

Исповедуя, о. Серафим не давал епитимий, не делал строгих выговоров, не назначал особых молитвенных правил или постов, но умел дать почувствовать человеку его ценность в глазах Божиих, как-то донести до него Божию любовь, весть о Божей любви к нему лично. И в этом человек находил силы для жизни, для перемен.

(6)

от

Слова к размышлению—12 ноября


Не смущайся, если тебя «пнут» в храме, знай, что это не благодать тебя отторгает от храма, от Церкви, хотя в отдельных случаях такое бывало, но восстающий грех, который и в другом человеке также воюет, как и в тебе. И боится твоего спасения и гонит тебя. Не смущайся. Бог хочет всем спастись. «Не бойся, только веруй» в это, потерпи, как и Бог терпит тебя.

Не надо смущаться и видных невооруженным глазом немощей тех, кто носит имя христианина или принадлежит духовному чину, будь то монах, священник или даже епископ.
С любой церковной высоты может ниспасть человек, вспомним апостола Иуду, и из любого падения может восстать, вспомним апостола Петра.

Не будем осуждать никого, это не угодно Богу. Не будем ожидать чуда от человека, помня, что только благодать соделывает святых. Каждых грешен перед Богом и каждый ответит перед Ним за себя, и мы не знаем, каков будет путь соблазняющего сейчас нас человека, не знаем также, почему в данный момент он таков по отношению к нам.

Постараемся простить его и отделить стремящуюся к Богу его душу от ее теперешнего греха и помолимся от всего сердца, чтобы Господь помог ему преодолеть сегодняшнюю немощь.

Протоиерей Димитрий Смирнов

(1)

от

Слова к размышлению—9 ноября.

 

Однажды старец увидел змею, гибнущую в огне, и решил вытащить её из пламени. Когда он сделал это, змея укусила его, вызвав нестерпимую боль. Он отбросил змею, и она снова упала в огонь. Тогда старец схватил металлический шест, вытащил змею из пламени и спас ей жизнь. Один из учеников, наблюдавших за этим, почтительно обратился к нему, «Отче, эта змея укусила тебя, почему ты по-прежнему пытаешься спасти её?» Старец ответил: «Натура рептилий — кусать, но это не должно менять мою натуру — помогать». Не меняйте своей сущности только потому, что кто-то ранил вас. Не теряйте своего доброго сердца, но научитесь принимать меры предосторожности.

(1)

от

БОГ ВСЕГДА ДАЕТ НА РЕБЕНКА

Наташа старалась задавить слезы глубоко внутрь, чтобы не портить праздник. Оправила кофту на выпирающем уже животе и, толкая перед собой инвалидную коляску с сыном, открыла дверь кафе.

Обычное воскресенье, когда тольяттинские мамы детей-инвалидов собирались в кафе, чтобы немного выдохнуть от бесконечных реабилитаций и битв за нормальное существование детей. Они сами себе организовали отдых, без всяких спонсоров и фондов. Кафе «Фасоль» закрывалось на спецобслуживание. С подачи владелицы, уставшим мамам бесплатно раздавали чай, пирожные и включали караоке. И мамы детей-инвалидов превращались в обычных молодых женщин, которые смеялись, пели, болтали и подшучивали друг над другом.

Наташа ходила туда всегда, даже когда и двигаться не хотелось. Потому что это был ее островок, где понимают и принимают. Но сейчас она сидела, молча, не зная, как объяснить подругам, что она беременна, а муж «сделал ручкой», сказав, что эта ноша слишком тяжела. Второй ребенок не должен родиться, ведь у первого – ДЦП. Но Наташа отказалась идти на аборт и вот, спустя три месяца, муж уже живет с другой женщиной, а у нее самой едва хватило денег на бензин, чтобы доехать с больным сыном сюда на мероприятие.

– Ну, давай, колись, что стряслось? – к ней подсела Елена Нечаева, удивительно моложавая, красивая и сильная. Ее дочь – Софья Бабич – также была в инвалидной коляске, но благодаря терпеливой и любящей матери, завоевывала раз за разом различные вокальные награды по всему миру. И жила, жила очень радостной жизнью.

Наташа хотела было разрыдаться от жалости к себе, но Елена энергично оборвала ее:

– И так все понятно. Ушел? Ну, Бог ему судья. Ты давай-ка расскажи лучше, какие у тебя остались ресурсы? Что тебе реально может помочь поставить детей на ноги?

– Да ничего, – хлюпнула носом Наташа.

– Ну, так не бывает! Бог-то никуда не делся, верно? Даже в твоей тяжелой ситуации. А Бог помогает руками людей, помнишь такую поговорку? Так что, на, возьми микрофон, мы сейчас с тобой обо всем забудем, споем дуэтом, напьемся чаю, а дома ты хорошенько все обдумаешь. И – да, почитай рассказ психолога Мурашевой про ресурсы. Погугли. Это я от нее вдохновилась. Выход есть всегда, Наташк. Ну не убивать же чудо…

И Наташа пела и смеялась, а с сыном занимались волонтеры из благотворительного фонда. Им завернули пирожных, и Наташа впервые не вздрогнула от тишины пустой квартиры.

Ресурсы, ресурсы… Ночью, уложив сына, и счастливо вздохнув от его «Мам, я тебя люблю и вместе мы со всем справимся», Наташа села записывать все, что у нее есть на сегодняшний момент.

Так вот же он, первый. Точнее, второй. Есть Господь, который точно рядом и любит ее, есть 11-летний сын, пусть и в инвалидной коляске, но с сохранным разумом и огромным сердцем. Он, наверняка, и приглядит за малышкой, и вообще поможет. Он ее вдохновитель!

Но больше писать было нечего… Список ресурсов выглядел скудненько, и Наташа не спала всю ночь.

Утром встала с трудом, но пропустить Литургию, особенно, в таком положении она не могла.

– Господи, Господи! – только и взывала она всю службу в своем любимом храме на улице Голосова в Тольятти. Настоятель прихода в честь Пресвятой Троицы когда-то мечтал построить на своей территории центр реабилитации для детей-инвалидов. И теперь после службы подошел к девушке, собрал все продукты, которые прихожане приносят «на канон», помянуть усопших родственников.

– Это тебе и сыну, Наталья, – тихо сказал батюшка, – приносить тебе домой продукты будет бабушка Вера, когда родишь. Живет она рядом с тобой, нужно будет – за детьми присмотрит. Скажи, чем мы еще можем тебе помочь?

Наташа стояла растерянная, вглядываясь в лицо доброго батюшки.

– Ты не молчи, Наталья. Люди чужую беду обходят, потому что не знают, чем конкретно можно помочь. Ты давай пока подумай, а потом приходи чайку попить.

Так и поняла Наташа, что добрых людей больше, чем плохих. Им просто нужно показать конкретные способы помочь чужой беде. А еще Наташе пришлось ломать свою гордость, когда стала обращаться к друзьям, прося посидеть с сыном хоть несколько часов в неделю. На удивление, друзья с радостью откликались, несли Наташе вещи и продукты. И на место высокомерной гордости в сердце пришло смирение и благодарность Богу за все.

Так она внесла в список ресурсов Бога, сына, родной приход, верных друзей.

Но все равно будущее тревожило, как бы старательно не молилась Наталья. Ведь дата родов приближалась, а кроме помощников у нее не было ни дохода, ни какой-либо опоры в будущем.

На следующий день ей пришла огромная посылка. Новые, шикарные вещи на девочку, коляска и детское постельное белье. Вконтакте ее ждало письмо от женщины по имени Ольга:

«Уважаемая Наталья, надеюсь, вам пригодятся вещи, общие друзья рассказали мне о вашей беде. Хотя, какая это беда, это же временные трудности. Я работаю в большой московской компании, и моя зарплата позволяет высылать Вам ежемесячно десять тысяч рублей на Сберкарту. Думаю, это поможет Вам продержаться на плаву с Вашими чудесными детьми. Очень прошу Вас как верующего человека молиться обо мне, грешной, а также о моей усопшей мамочке, рабе Божией Фотинии. С благодарностью к Вам за сохраненное чудо жизни, Ольга».

Руки Натальи тряслись. Пока она дочитывала письмо, слезы удивления и радости щипали глаза. В дверь позвонили. Пришел кто-то из друзей погулять с сыном во дворе. Они сами составили расписание и исправно несли детскую вахту.

В этот раз бывший одноклассник Вовка втолкнул в просторную прихожую смущенного мужчину.

– Наташ, ну никто его не понимает – француз, да еще с сильным дефектом речи. Кошмар, но он талантливый до невозможности. Приехал сюда в служебную командировку на месяц. А тебе же до родов целых три месяца? Так давай помоги нам с переводом некоторых бумаг. А то я ему все уши прожужжал про то, какая ты талантливая была у нас на инязе и на скольких языках говоришь. Так что, заходи, брат Антонио, к нашей чудесной Наташке и не благодари, что русский быт узнаешь изнутри, да еще и сможешь покартавить на родном французском с красивой разведенной женщиной. Пусть и немного беременной.

Вечером, когда они обсудили с Антонио и Вовкой детали, Наташа налила всем чая и включила на кухне выступление Сони Бабич, девочки на инвалидной коляске, которая пела так, что замирали сердца.

– Что невозможно людям, возможно Богу. Правда, Антонио, – проговорила она на чистейшем французском, даже не подозревая, что на долгие годы декрета обеспечила себе прибыльную подработку по переводу технических бумаг и писем.

Прошла в комнату и зачеркнула в списке ресурсов все, кроме главного слова – «Бог». Ведь Господь заботится обо всех.

И если уж дал ребенка – то и на ребенка даст.

Елена Янковская

(3)

от

Слова к размышлению—8 ноября.

Одна из главных черт религиозной жизни и человеческого воспитания есть “добывание драгоценного” из окружающих нас малых обстоятельств и фактов жизни. В большей своей части жизнь земная состоит именно из того, что человек считает “неважным”. И религиозная мысль призвана отыскать во всем, начиная с малого, смысл вечности.

Cвященномученик Иоанн (Поммер)

(1)