Зачем ехать в паломничество, разве дома – не святыни?

Зачем ездить к дальним святыням, когда везде у нас есть Христос — размышляет священник Сергий Круглов. В храме – сезон подхождений к батюшке групп и группок радостных, нарядных улыбающихся людей: «Батюшка, благословите, едем в паломничество!». Или, если то не местные, а напротив, приезжие: «Батюшка, благословите, мы паломники! Вот в отпуск в гости приехали, к вам в храм решили зайти…».

Один мой знакомый священник постоянно хмурился: «Паломники!.. Какие это паломники? Когда-то вон, читаешь, паломники обет давали, часть пути шли пешком, с молитвой, совершивший паломничество был почитаем, иных побывавших на Святой Земле делали почетными гражданами православных градов и весей… А это что? Самолеты, комфортные отели… Православные туристы, так бы и назывались, честнее было бы!».

Я как-то в ответ усмехнулся: «Э, отче, да ты просто завидуешь!.. Они отдыхать едут, у них отпуск, а у нас тут, как в поговорке: июль да июнь – на попа хоть плюнь…». На что мой собрат-сослужитель, помнится, ничего не ответил, только тяжко вздохнул.

“Надо будет узнать, к чьим мощам мы ездили”

К слову сказать, не всех из этих «православных туристов» можно и православными-то назвать. Про эти поездки к знаменитым святым местам много историй существует, вроде тех, которые рассказывают израильские гиды: как наши «руссо туристо» у Стены Плача размашисто крестятся, как пытают, можно ли в храме Гроба Господня приложиться к мощам Иисуса Христа, как дерут на сувениры щепочки от Мамврийского дуба.

Или вроде той, что рассказали мне наши прихожане недавно, как какие-то их родственники-москвичи все собирались-собирались съездить в Троице-Сергиеву лавру, наконец собрались, приехали, отстояли очередь к раке, приложились, поставили свечи, набрали воды в источнике, вышли довольные и меж собой вели такой разговор: «Вот, я давно говорила – надо съездить к мощам! Сразу душа так очистилась! Кстати, надо будет узнать, чьи там мощи находятся…».

Ну, а потом в Инстаграмах этих туристов появляются стандартные альбомы селфи под названием «Я на фоне»: вот я и Афон, я и Иерусалим, я на Канавке Богородицы, я и такой-то храм, монастырь, чудотворный источник, и всё это – вперемежку с неизменными пляжами, пальмами и разнозвездными отелями…

Ладно, прости, Господи, не хочу в осуждение впадать… Да и не про этих туристов тут речь – речь про христиан, про тех, кто в Церкви состоит не формально, а по убеждению, кто и Евангелие читает, и про молитву и пост знает не понаслышке, и причащается Таин Христовых, и неформально пытается сверять жизнь свою по заповедям.

Зачем вы туда едете?

Было время, когда прихожанам, подходящим благословиться в паломническую – действительно паломническую – поездку, я задавал вопрос: «А зачем вы туда едете?». Когда же они отвечали: «Ну как же, там такие святыни!», я им на это говорил : «А разве здесь, дома – не святыни? Вот Христос – Он всегда здесь. Вот величайшие святыни Тела и Крови Его, на этом престоле – разве надо за ними ехать за тридевять земель?». Кто-то что-то мне отвечал, кто-то смущенно умолкал, все получали благословение, и все – уезжали, куда наметили…

А сейчас, когда прошли годы, я думаю: ну и правильно делали.

Да, вещественные святыни Церкви – это внешнее, и искушение увлечься только внешним всегда имеется в ряду прочих человеческих искушений, имже несть числа. И что? И внешнее, и внутреннее – всё в своей мере необходимо человеку, ведь человек призван Спасителем к тому, чтобы, разбитому грехом на части, стать воссоединенным в единое целое. Сам Бог не погнушался воплотиться во «внешнее» – без этого и доступ во «внутреннее» для нас был бы невозможен, без вочеловечения Христа и мы не смогли бы стать гражданами Неба.

Кроме того, прихожане, как я убедился с годами – вовсе не так наивны и косны, как часто бывает удобно считать иным священникам, утвердившимся в привычной надменной учительной позе. Люди, они ведь всё способны понять. И понимают: как и во всем на свете, в православии – много граней, много сторон. Есть православие креста и кенозиса, нам его не избежать в жизни, как и Христос не захотел избежать Голгофы. И это – всегда с нами, ведь наш многоскорбный путь в Царство и к Воскресению вслед за Ним только-только начат, сколько бы мы ни прожили на земле.

Но есть ведь и православие, если можно так условно выразиться, подарочное, яркое, как отзвук и отсвет райской радости, без которой может скукожиться, заплесневеть унынием живая душа человеческая.
Настоящие паломники понимают: этой радости слишком много не бывает, и одно дело – неделю пожить в Оптиной, в Дивеево, в Бари у святителя Николая или на Афоне, и совсем другое – жить и тянуть тягло ежедневности у этих святынь постоянно.

Понимают они и еще одну важную вещь: внешняя святыня христианства – это внешняя грань того, в чем происходит незримое действие Духа Святого, и, с верою прикоснувшись к святыне, ты не сможешь остаться прежним, в чем-то важном ты изменишься, и эту благую перемену должен нести дальше в свою обыденную жизнь. Побывав у дальних святынь, ты никогда больше не забудешь о вселенскости христианства, и коросты местечкового снобизма и шовинизма навсегда сползут с тебя. Получив просимое у чудотворной иконы, ты должен еще суметь удержать дар, суметь применить его для благих перемен в жизни своей и своих ближних.

Помолившись у мощей святого, ты больше не сможешь игнорировать того, что должен в чем-то научиться у него, в чем-то перенять и претворить в свой – его опыт стяжания святости. Эти люди способны понять: все святыни мира не могут спасти нас от зла и смерти, если мы не найдем в себе готовности довериться Богу, не приложим усилий для умаления в себе самости и умножения любви…

Я понял – здесь я наконец-то дома

Мне самому помогли переменить отношение к паломничеству не теоретические умозаключения, а поездка на Святую Землю. Друзья звали меня туда весьма упорно, а я все отнекивался, мол, зачем, мне интересны не камни, а люди, и в таком роде… Но они оказались упорнее, и однажды я таки поехал. Когда я ступил на эту землю ногами, я почувствовал: здесь она – прочная. Когда я увидел в свете утренних лучей золотой Иерусалим, сходящий с неба (мы действительно «восходили» ввысь , то есть ехали в Иерусалим из Тель-Авива), я понял: да, здесь я наконец-то дома, хотя, может быть, в земной жизни больше не смогу сюда приехать никогда.

И нашел я здесь не артефакты, не камни, но камни веры живые – своих друзей, и с тех пор слова «Христос посреде нас» наполнились для меня совершенно конкретным смыслом…
Вернулся я совсем не тем, кем уезжал, Святая Земля вошла в меня и стала той моей частью, которой, оказывается, раньше мне недоставало, и иным путем, кроме поездки туда, это восстановление произойти не могло…

Так что теперь, благословляя паломников, я тоже рад их летней, вольной радости. И пенять им , дескать, настоящие паломники ногами идут, я точно не стану: сам-то я в Израиль самолетом летал!..

И всем им искренне желаю: Ангела в пути! Главное, вернитесь живыми-здоровыми. И сберегите то изменение, которое Дух произведет с вами за это паломничество, и не забудьте поделиться плодами этой перемены с теми, кто вам дорог.

СВЯЩЕННИК СЕРГИЙ КРУГЛОВ

(3)

ЛУНА В КОЗЕРОГЕ, КАША – В ГОЛОВЕ
А вот гадать на обитателях зоопарка и прочей твари, по какой-то логике приуроченной к тому или иному году, – это нам нравится и сомнений не вызывает. Искать ответа у погасших звезд, золотить ручку шарлатану или начинать опасную игру с оккультизмом – это легко. Это легче, чем открыть Библию. Это легче, чем постичь, почему Сын Божий пришел в этот мир в нищете и сделал это так незаметно? Почему Он не взял и не явился грозным царем и судией, почему не навел в одну секунду порядок, и вообще – «почему не собрались все добрые и не убили всех злых?!».
Но есть одна очень верная и тоже почти незаметная мысль. Все то, что написано в самой главной для нас, христиан, Книге, — все это о том, как Небесный Отец сквозь мрак веков и тысячелетий ищет всех нас, разбредшихся во времени и пространстве. О том, что человек ушел из радости и полноты жизни во мрак и смерть, но его Создатель отправился вслед за ним, чтобы найти свое создание, и не просто найти, но и сделать его сыном или дочерью Света. И настолько сильна была Его любовь к каждому из нас, что прежде времени и всего, что совершилось, и еще будет совершаться, Его единородному Сыну надлежало стать одним из нас. И умереть.
Бог, вышедший на поиск человека, — разве это не любовь настоящего Отца? Отчего-то человеку «разумному» проще верить в безликий абсолют, чем принять простую и важную мысль об Отце, радеющем о Своих детях.
Но, даже приняв, мы продолжаем недоумевать. Если у нас есть всемогущий Отец, почему не взять и не начать все заново? Почему нас, грешных и дурных, не сделать идеальными и чистыми и не поселить в правильный и прекрасный мир, где и следа не будет от воспоминаний о грехе и смерти? Да потому, что этого не хочет сам человек!
Люди спрашивают: отчего же Бог не останавливает беззаконие и тиранию, почему он терпит несправедливость и зло? «Вот поверю, если все изменится и будет прекрасно…» Но из этого следует другой вопрос: а отчего вы сами себя не останавливаете, когда злитесь, мстите, ненавидите, оскорбляете, унижаете и лжете? Не имеете ли вы свободу поступать иначе? Так не правильнее ли искать причины зла и несправедливости не в небесах, а в своем собственном устроении?

ТРЕВОЖНЫЕ СИГНАЛЫ
Что в сердце человека? Не получил же он его, как служебную квартиру с мебелью, сам же все «устраивал», сам распоряжался. Не сами ли мы выбираем свой путь? Не в результате ли наших собственных идей, мыслей и решений мы становимся нами? Какая же тогда судьба? Что там еще и где написано?
А вопросы остаются. Почему нам так плохо? Почему трудно принимать то, что приходит в жизнь горькой чашей и тяжким испытанием? Как сделать так, чтобы стало легче?
Если Бог последовал за нами и в поисках нас, то идти Ему приходится по непростой и запутанной дороге, и исправлять ее односекундно будет, наверное, неправильно по отношению к нам самим. Потому что против воли. Исправить пройденное нельзя, но можно скорректировать дорогу впереди. Правда, если этого захочет сам идущий.
Иногда мне кажется, что все неприятности в нашей повседневности есть некий тревожный сигнал о том, что мы стремительно приближаемся к чему-то очень плохому, что может быть еще хуже и тяжелее. Что это как красная лампочка, как повышенная температура. Без нее нельзя узнать, что организм инфицирован. Высокая температура есть признак борьбы организма с инфекцией. Страшнее, если ее нет. Неприятно, да, но если она есть, значит, надо лечиться.
Так и в нашей жизни. Человек жалуется, что у него все плохо. Может, пора навести порядок в себе самом? Грязи не свойственно исчезать самой по себе, зато умножаться и каменеть она очень любит.
Мы задаем очень много вопросов к жизни. К Богу. К другим людям. И очень редко — самим себе. Чаще всего в темной комнате выключатель может быть гораздо ближе, чем нам кажется. Не лучше ли поискать его ближе к выходу?
Справедлив ли Бог? К счастью, нет. Бог милостив. Да, скорее всего, завтра не прекратятся бомбежки Пальмиры или же бои под Донецком. Но, возможно, если кто-то из нас сдержится в эмоциях, когда его кто-то «подрежет» на дороге или нахамит в магазине, если мы сможем простить, не отомстить и быть милосерднее, — то зла в мире станет меньше, и всякой страшной войне придет конец.

_________
Священник Андрей Мизюк

(9)

Что такое человеческая жизнь? Почему мы приходим в этот мир и уходим из него? Почему жизнь одного человека непостижимо коротка, а другого — длинна и иногда даже мучительно? Почему кто-то живет в роскоши, а кому-то приходится едва сводить концы с концами? Почему в этом мире столько несправедливости? Почему есть болезни и смерть? Почему…

НАПИСАНО НА РОДУ?
На самом деле все эти вопросы не новы, они задавались, и будут задаваться всегда, потому что ничего нового в этом мире, к сожалению, нет. Меняются поколения, возможности людей, скорости и технические средства, но люди в целом не становятся другими.
В Сети, у мониторов, спорят о многодетности и политике, грызутся между собой либералы и патриоты, взрываются памятники тысячелетней давности, а на панических новостях с нефтяных рынков кто-то сметает в магазинах гречку. Кому-то грустно оттого, что в этом месяце он не купил себе последний айфон, а кто-то вынужден прислушиваться к звукам артиллерийских залпов, выгадывая, с какой стороны они в этот раз раздались. Эти люди могут говорить на одном языке и даже жить друг от друга в какой-то сотне километров. Просто печали у них не похожие. И ценности в жизни несколько различаются.
Человек родился. Несколько лет он находится в атмосфере абсолютной радости и заботы, его кормят, одевают, купают, его любят, любят не за что-то, просто так. С этого начинали почти все. Что же с нами происходит, когда наша жизнь становится более самостоятельной? Почему два мальчика из одного подъезда и от родителей с примерно одинаковым достатком имеют такие разные судьбы? Неужели в этом мире что-то без их ведома поворачивается так, что одному открываются большие возможности, а другого еще до 30-летия увозят в похоронном «пазике» куда-то за город? Неужели все это случилось, потому что так было «написано на роду»?
А может быть, иначе задать вопрос? Может, дело в нас самих? И если жизнь – это дар, который дается только однажды, то как мы сами распоряжаемся этим даром? Вот самое важное…

ХИТРЕЕ АДАМА
Мы не просто живем, кроме самой жизни мы обладаем еще одним удивительным подарком. Мы абсолютно свободны. Мы имеем возможность принимать те или иные решения, говорить или молчать, верить или не верить, прощать или не прощать, бороться или сдаваться. Нет никаких условий или обстоятельств, кроме, пожалуй, смерти, что отнимали бы у нас возможность совершить волевое действие, принять решение или же совершить поступок.
В своей пастырской деятельности, в беседе с людьми, которые приходят и очень часто сетуют на то, что жизнь ломается, что ничего не выходит, что все пропало, и ничего не вернуть, я вспоминаю притчу об одном богатом человеке, который пришел к старцу за советом.
Ничего нового человек не рассказал: его жизнь сломалась, жена ушла, дочь безнадежно больна, сын не общается с ним, а дело всей его жизни в связи с экономическими трудностями пришло в упадок. Старец посоветовал ему успокоиться, привести в порядок самого себя, жить так, как он живет, молиться и не впадать в отчаяние. А на двери своего уже почти пустого дома повесить надпись: «Все это скоро пройдет».Человек послушался старца и сделал так, как он велел. А через некоторое время вернулся к нему с радостью, поблагодарил и рассказал, что в его жизни все чудесным образом изменилось к лучшему. Старец благословил его и сказал: «Живи, благодаря Бога, но надпись с двери не снимай».
Бог. Есть ли Он в нашей жизни? Каждый ответит на этот вопрос по-разному, и это разнообразие — тоже результат того великого дара свободы, который был нам однажды дан. Быть рядом с Ним, жить по Его заповедям, или не быть и не жить – это право и выбор каждого. Люди все очень разные, но во всем мире и в веках нашего земного бытия не было ни одного человека, которого бы Бог не любил. Не любил бы так, как если бы он был единственным во Вселенной.
И хотя нет ничего нового под солнцем, и из поколения в поколение мы торжественно несем себе самим и своим внукам одни и те же грабли, в этом мире не повторился ни один человек. Как некогда был только один Адам, так в своей удивительной неповторимости живет, рождается и умирает каждый пришедший в этот мир.
Мы живем со своей мудростью, гласящей, что «что-то там во Вселенной есть», некий «разум», «высшая сила», «абсолют» и прочее. Мы живем, оправдываясь, что Бог должен быть в душе, все остальное не важно. Но эти мудрствования есть не что иное, как повторение ошибки самого Адама, который в тени деревьев постарался спрятаться от Бога. Мы прячемся от Него тоже, просто мы уже хитрее Адама, так как тот спрятался от стыда своего и страха, а нам порой просто неудобно жить, зная Бога, зная, что многие наши поступки обличаются совестью, которая свидетельствует нам о нашей неправоте. А совесть — это не просто «нечто в психике», это – то, очень часто незаметное нами, место в нас самих, где еще иногда ютится Бог.
Но нам больше нравится успокаивать себя тем, что Бога никто нигде не видел, а остальное «от человеков». (Окончание следует).

(5)

«Многие скажут Мне в тот день: Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили? И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Мф. 7: 22–23).

Чаще всего в этих словах православные стараются видеть указание на всяких антихристов как на противников Христовых. Сложно ведь представить себе, что человек верил во Христа, был аскетом (а иначе как изгонишь бесов?), творил чудеса и пророчествовал – словом, был истинным старцем, и вдруг Господь говорит ему, что знать его не знает!

Да как так?! Может, это вовсе не о старцах, а о каких-то гадах ползучих? Ясное дело, о проклятых козлищах речь, не об овцах и тем более не о пастырях. Да вот только много ли известно таких нехороших людей, у которых исполнялись пророчества? Неужели речь о нострадамусах с вангами и иже с ними экстрасенсах да колдунах? Не припомню, чтобы они делали это именем Христовым. Да и через меня на исповеди ни разу к Чаше не проходил ни один такой человек. Я даже специально опрашивал своих собратьев-священников. Им таковые тоже неизвестны.

И уж точно речь не о Гарри Гудини, Ури Геллере и Дэвиде Копперфильде. О ком же тогда? Тяжело верующему человеку принять тот факт, что наидостойнейшие из нас – по человеческим меркам – могут быть отвергнуты Господом на Суде. Ведь именно такие мерки я слышу от тех, кто являются поклонниками старцев людских: много молится, бесы ему повинуются, прозорлив, явный чудотворец. Не такой, как вы, о наёмники, получившие священный сан. Ну, разве что Литургию можете служить и Таинства совершать. Но гораздо лучше эти самые Таинства совершают, само собой, старцы, конечно же.

Голос Христа должна узнавать паства и за Ним идти
Лично меня обвинения в наёмничестве не оскорбляют, поскольку я себя считаю именно наёмником. Меня Христос нанял пасти Его овец, хоть я и сам овца из Его стада. Не я положил свою душу за них, но Сам Иисус Христос. Его голос должны узнавать овцы и за Ним идти, а вовсе не за мной, ибо я лишь слепец, худо-бедно старающийся следовать Божиему Закону. «Не надейтесь на князей, на сына человеческого, в котором нет спасения» (Пс. 145: 3), – справедливо говорит Псалмопевец. Ведь даже Иоанн Предтеча весь обратился в глас вопиющего в пустыне, указывающий на Того, Кто пришел искупить род человеческий от рабства диаволу. «К кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни», – сказал за всех нас апостол Петр даже тогда, когда не понял ни одного слова из беседы Христа о Хлебе Небесном (см.: Ин. 6: 26–69). И правда, есть ли хоть один человек, способный не быть лишь песком в основании дома? Кто, как не Христос, является камнем, надежным основанием дома нашей жизни?

Поэтому я в своей скромной пастырской деятельности всегда стараюсь утвердить в сердцах православных христиан привычку не доверять даже ангелу с неба, если тот говорит нечто противное тому, что передали нам апостолы. Настаивая на том, чтобы всякий имел привычку читать Писание целиком и был знаком с творениями отцов и учителей Церкви.

– Вдруг я или кто-то другой с амвона начнет нести чушь, притом складно и красиво, – сказал я как-то своим прихожанам. – Ведь прельстили народ Божий и благочестивый священник Арий, и патриарх Несторий. И люди, впечатленные аскетизмом и высотой священного сана, поверили им и прочим, не потрудившись сверить их слова с апостольскими.

Саул изначально был избран Богом на царство, будучи человеком скромным, богобоязненным и исполненным веры. Став царем, он оставался простым в общении. Замечательное качество, не правда ли? Пророчествовал ли Саул? Было и такое. Пророчествовал первосвященник Каиафа, сыновья Скевы изгоняли бесов, а Иуда совершал многие знамения. Через недостойных священников всякий из нас может получить освящение. Бог открывал уста ослицы. Даже камни могут, по слову Господню, засвидетельствовать Божии дела. Однажды простая грязь, сделанная из дорожной пыли и плевка Христа, исцелила слепца. Но любые чудеса, источник которых есть один лишь Господь, не могут спасти самого чудотворца, поскольку от любого таланта Бог ждет плодов. Многие знают священников, запрещенных в священнослужении и даже лишенных сана за проступки, недостойные звания христианина. От многих людей я слышал, что эти священники привели их ко Христу, утешили, утвердили в духовной жизни. И это свидетельствует лишь о том, что Господь изливает Свою благодать через кого Ему угодно, но не оправдывает все дела таких священников. «Кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем» (Иак. 2: 10).

Но может быть, я гиперболизирую проблему или вовсе выдумываю из головы, а на самом деле не существует никакой опасности, когда православный христианин во всем полагается на своего духовного отца, впечатленный его чудесами, пророчествами и подвигом молитвы? Не буду приводить слова святых отцов, ведь они жили давно, а сегодня ситуация могла измениться. Ну, мало ли… Приведу слова патриарха Алексия II:

Задача пастырей – вести людей к Богу, а не группировать прихожан вокруг самих себя
«Некоторые священнослужители, получившие от Бога в Таинстве Священства право на духовное руководство паствой, считают, что таковое право означает безраздельную власть над душами людей… Участились случаи создания теми или иными пастырями таких церковных общин, в которых жизнь строится на авторитете самого пастыря… таковые пастыри забыли о том, что их задача – вести людей к Богу, а не группировать прихожан вокруг самих себя. В подобного рода приходах создается атмосфера собственной исключительности, несовместимая с духом соборности, на которой зиждется Православная Церковь».

Я бы назвал данное явление злоупотреблением служебным положением или превышением должностных полномочий. Звучит по-светски официально, конечно, зато неплохо отражает саму суть проблемы. Что же касается самих чудес… Вспомните, что сказал Господь, когда апостолы с восторгом сообщили Ему, что даже бесы им повинуются: «Тому не радуйтесь, что духи вам повинуются, но радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах» (Лк. 10: 20).

О благодати чудотворения и прозорливости святитель Иоанн Златоуст говорит, что всё это лишь дар Подавшего ее, а те люди, которых Христос не знал даже в моменты проявления той благодати, наказываются за то, что сделались неблагодарными и нечувствительными пред Тем, Кто их так почтил[1]. Ведь благодать Божия действовала для блага других даже через тех людей, кто явно не был достоин этого. Что уж говорить о тех, кто являлся людям постящимися и молящимися! Блаженный Иероним отмечает, что речь идет не о тех, кто когда-то делал неправду, но о тех, кто до настоящего времени имеет склонность ко греху, даже если уже не имеет способности грешить[2]. Страшно, не правда ли? Неужели после этих слов кто-то из православных осмелится вверить дело собственного спасения кому бы то ни было из людей, чьи дела так строго будут рассмотрены на Суде?

Что же касается антихристов, которых было достаточно даже во время земной жизни Спасителя, то таковым, в понимании Православной Церкви, является любой человек, подменяющий Христа своей личностью, заслоняющий Его от других людей. «Кто подобен зверю сему?» – всякий раз как бы восклицает православный, не желающий пропускать каждое слово пастыря через сито Священного Писания. Поэтому я всякий раз считаю своим долгом напоминать, что строить свой дом на песке опрометчиво, ведь он рано или поздно рухнет. Ваш духовный отец благословляет нарушать Божий Закон хотя бы даже «из любви»? Одобряет сложившуюся вокруг него атмосферу непререкаемости его духовного авторитета или просто не борется с ней? Считает себя имеющим право вмешиваться в вашу жизнь, отдавая распоряжения, забыв о том, что Сам Господь лишь стучит в ваши двери, но не вышибает их? Подобно экстрасенсам и бабкам, «видит порчу и сглаз»? Бегите от него со всех ног к Самому Подателю всех благ. Верьте Богу и помните, что пал даже апостол Иуда, некогда совершавший чудеса.

– Вы же священник и обязаны верить всем, – как-то раз укорил меня один страж порядка.

Нет, не обязан. Верю я лишь Богу, Который дал мне жизнь и распялся за меня.

Протоиерей Сергий Адодин

(7)