Отец Алексий Новиков, настоятель Свято-Троицкого храма деревни Озерец Тверской области, рассуждает о смирении – истинном и ложном, о подлинном христианском гневе: против чего и кого гнев должен быть направлен, да и должен ли вообще.

Священник Алексий Новиков

– Батюшка, говорить о смирении, его значении для христианина мы очень любим. Добродетель спасительная, и дай Бог нам усвоить хотя бы ее начатки. Между тем, на мой взгляд, очень часто те силы, которые так любят принимать вид ангела света, извращают это понятие, представляя смирение каким-то блаженненьким безразличием, инфантильностью. В молодежной среде говорят – «пофигизмом». В чем разница?

– Безразличие – это эгоизм, угождение себе. Это нежелание себя напрягать, трудиться: пусть вокруг меня творится что угодно – я «смиряюсь», меня это не касается. Моя бабушка Татьяна, родившаяся в 1903 году, говорила про такое (немного смягчу): «Писай в глаза – “Божия роса”».

Смирение – творческая, активная позиция, а «пофигизм» – это порожденный ленью отказ от труда над самим собой

А смирение – осознанное подчинение воли своей Божией воле, умение (и желание) с миром в душе принять то, чего принимать часто не хочется, но, согласно Промыслу Божию, принять необходимо – для блага самого человека. Такое подчинение требует труда, большого, казалось бы, рутинного труда, а зачастую – и борьбы. Смирение – творческая, активная позиция; а то, что молодежь называет «пофигизмом», – пассивный, наплевательский, порожденный ленью отказ от труда над самим собой. Борьба смиряющегося увенчивается победой, ложное благодушие ленивого является дезертирством, оставлением поля боя.

– Иногда активная и творческая позиция со смирением не имеет ничего общего, хотя она постоянно прикрывается ссылками на смирение. Я имею в виду агрессию, с которой некоторые православные вовсю стремятся то «обличить», то «вразумить» своих братьев по вере, а то и вовсе выразить какой-то свой очередной протест против чего бы то ни было. Отец Алексий, как вы считаете, откуда и почему появляются т.н. «протестанты» в Церкви? Какова природа их протеста, против чего они протестуют?

– Падшая природа Адама протестует со времен падения – и никогда не переставала протестовать. Через падение Адама нами, его потомками, была усвоена сатанинская гордость, из-за которой гораздо раньше пали ангелы, предводительствуемые Денницей. Суть этого всеобщего протеста страшна своей простотой: это протест против Творца.

Там, где есть люди, есть и протест. Мы протестуем везде и всегда: в семье, в школе, на работе, на кухне и в министерстве, в путешествии и на больничной койке, в детстве и в старости… Против родственников, соседей, начальников, президентов, императоров, патриархов, епископов, против лета и против зимы, против дождя и засухи, против красного света светофора и (да-да!) против зеленого его света.

Церковь, как мы знаем, это Богочеловеческий организм, и у человеческой его составляющей не может не возникать протест. И как бы он ни маскировался, он всегда останется протестом падшего Адама. По-другому быть не может – это надо признать – так же, как признаем мы наличие в природе, скажем, комаров или лесных пожаров, наводнений, болезней. Это есть…

Против своих грехов, а не друг против друга должны бороться все мы, христиане

– Но возможен ли здоровый протест в Церкви? И в чем его отличие от истеричного нездорового? Против чего все мы, христиане, должны бороться в Церкви? Или же всегда нужно «смиренно» кивать головой и всегда поддерживать даже откровенно смущающие, провокационные идеи, поступки, ссылаясь на то, что «наверху лучше знают»?

– Здоровый протест в Церкви возможен – это, прежде всего, протест против собственных своих страстей. Протест против своих грехов. Против них, а не друг против друга, без сомнения, должны бороться все мы, христиане: неофиты, воцерковленные миряне, священнослужители, пастыри и архипастыри – весь народ Божий.

Не одержав верха хотя бы над одним своим грехом, не победив хотя бы одной собственной страсти и начав при этом протестовать против чужих слабостей и немощей, мы сразу же уподобимся тем, кто хорошо различает сучки в чужом глазу. Учитывая, что мы с вами благодатных даров не имеем, начав такой, по нашему мнению, «здоровый, хороший, правильный» протест, мы и не заметим даже, что он и у нас тоже истеричный, совсем не здоровый и – безрезультатный.

– И как же так получается? Вроде бы благие намерения у человека: видит вопиющую несправедливость, душа болит и сердце плачет – и с горящей же душою и глазами бросается на амбразуру, а во вражеском доте – еретики, экуменисты, стяжатели, содомиты. Причем о своих собственных грехах, как правило, стыдливо умалчивают, поглядывая в зеркало…

– Современное понятие «протест» вытеснило в нашем сознании понятие «любовь». Давайте откроем Новый Завет, апостольские послания – разве там нет здорового протеста, о котором вы спрашиваете? Есть! Полно протеста! Ну вот хотя бы апостол Павел: «О, несмысленные Галаты! кто прельстил вас не покоряться истине, вас, у которых перед глазами предначертан был Иисус Христос, как бы у вас распятый?» (Гал. 3: 1). Разве это не здоровый протест? Но какая (нам и не снилось!) в основе этого протеста любовь! «Более же всего имейте усердную любовь друг ко другу, потому что любовь покрывает множество грехов» (1 Пет. 4: 8).(Окончание следует).