Смирение Анны Григорьевны восхищает, тем более, что заурядной и обыкновенной женщиной её не назовёшь.
Натура цельная и доброкачественная проявляет себя с юности. Известно, что в 13-летнем возрасте, отдыхая во Пскове, Анна приняла решение вступить в монастырь — ей уже тогда хотелось посвятить себя без остатка высокому служению. Родителям удалось вернуть её в Петербург — не без обмана — сообщением о тяжёлой болезни отца.
На характер Анны наложили отпечаток настроения начала 1860-х годов — женское стремление к образованию, независимости, самостоятельному труду весьма ей импонировали. Противовесом этим «новшествам» были крепкие семейные ценности: забота о близких, идея ответственности. Свою основательность, практичность, консерватизм Анна унаследовала от матери-шведки; а жизнелюбие, радостный и благодарный отклик на бытие — от отца, происходившего из старинного казацкого рода.
Стенография не далась ей сразу легко, но девушка проявила упорство и добилась результата. И вскоре как лучшая ученица курса Анна Сниткина была рекомендована в помощницы литератору Достоевскому.
С юности восхищаясь Достоевским, близко к сердцу принимая мир его героев, Анна вдвойне обрадовалась сотрудничеству с писателем: её мечта — зарабатывать самостоятельно — осуществилась вдруг таким сказочным образом! Конечно, у 20-летней девушки немолодой уже — 45 лет — болезненного вида литератор вызывал лишь благоговение. Он не мог по-мужски нравиться ей; более того, от первых встреч и бесед с любимым писателем впечатление у Анны сложилось угнетающее: «В первый раз в жизни я видела человека умного, доброго, но несчастного, как бы всеми заброшенного, и чувство глубокого сострадания и жалости зародилось в моём сердце».
В результате напряжённой работы за 26 дней диктовки родился роман «Игрок». Несмотря на этот маленький триумф, окончание совместной работы огорчало обоих — и Достоевский предлагает стенографке продолжить работу над «Преступлением и наказанием».
В один из рабочих дней Достоевский завёл беседу — как будто бы о плане нового романа. Он интересовался мнением своей помощницы: будет ли психологически достоверным, что юная девушка ответит взаимностью талантливому, но немолодому и небогатому художнику, полюбившему её? Разговор был оживлённый, Анна Григорьевна разгорячилась. «Что в том, что он болен и беден? Неужели же любить можно лишь за внешность да за богатство?» Тогда Фёдор Михайлович, сдерживая волнение, произнёс: «Представьте, что этот художник — я, что я признался вам в любви и просил быть моей женой. Скажите, что вы бы мне ответили?» — и тут же услышал решительное: «Я бы вам ответила, что вас люблю и буду любить всю жизнь!»
Весь склад их будущей семьи уже ясен из тех чувств и устремлений, которые Анна описывает в своём дневнике. Мысль, что ей не придётся разлучаться с Достоевским, что она сможет помогать ему в его занятиях и следить за его здоровьем, оберегая его от назойливых, раздражающих его людей, — вот что было её главной радостью. Эта любовь изначально была зрячей и зрелой — хотя и ей предстояло в будущем пройти через горнило испытаний, чтобы возрасти и умножиться.
«Я безгранично любила Фёдора Михайловича, но это была не физическая любовь, не страсть, которая могла бы существовать у лиц, равных по возрасту. Моя любовь была чисто головная, идейная. Это было скорее обожание, преклонение пред человеком, столь талантливым и обладающим такими высокими душевными качествами. Это была хватавшая за душу жалость к человеку, так много пострадавшему, никогда не видевшему радости и счастья и так заброшенному близкими».
Как всегда случается в жизни, обстоятельства реальной жизни немедленно подвергли испытаниям столь идеалистический настрой её души. Озлобленный против новой хозяйки пасынок Фёдора Михайловича, беспардонное поведение родственников, живущих на его счёт, будучи в состоянии сами себя обеспечить… Молодая супруга претерпевала все эти эскапады, не давая сдачи, не жалуясь мужу. Чувствуя себя одинокой, ужасно страдая, считая, что Достоевский её больше не любит, — она тем не менее не пыталась устроить всё по-своему и мирилась со своим положением, пока сам Фёдор Михайлович не предложил «сбежать» от невыносимого для обоих суетного обихода, лишавшего их душевного покоя и всякой надежды на взаимное общение. Выезд в Москву, а затем и решение о поездке заграницу обнадёжили Анну. В решимости спасти свой брак она пошла на рискованный шаг — заложила своё приданое, — и таким образом желанное путешествие стало возможным. Впоследствии всё принадлежавшее ей имущество было расхищено мошенниками, но об этой своей жертве она никогда не жалела.
Путешествие планировалось на три месяца, но продлилось около четырёх лет. За это время супруги сроднились, большие испытания закалили их любовь. Самым мучительным из них была болезнь Фёдора Михайловича. Припадки эпилепсии, от которых страдал писатель, с появлением заботливой жены стали случаться реже. И всё же… «Видеть любимое лицо синеющим, искажённым, с налившимися жилами, сознавать, что он мучается и ты ничем не можешь ему помочь, — это было таким страданием, каким, очевидно, я должна была искупать своё счастье близости к нему», — пишет Анна Григорьевна. Болезнь требовала её внимания круглосуточно: все четырнадцать лет брака она спала по ночам, чутко прислушиваясь к звукам из кабинета мужа (Достоевский работал ночью), чтобы в случае припадка прийти на помощь.
Ещё один крест, который ей пришлось вынести, — страсть мужа к рулетке. За рубежом, в надежде поправить материальное положение семьи, Фёдор Михайлович погрузился в игорный омут. Ещё во время работы над «Игроком» Анна, беседуя с автором о характерах его персонажей, строго судила безволие главного героя, игромана. Но вот ситуация повторилась в её семье, и — чудо любви — на место молодой категоричности пришла кроткая мудрость. «Я поняла, — вспоминает она, — что это не простая „слабость воли“, а всепоглощающая человека страсть, нечто стихийное, против чего даже твёрдый характер бороться не может. С этим надо примириться, смотреть как на болезнь, против которой не имеется средств».
Анна Григорьевна безропотно высылала мужу последние гроши, закладывала сперва ценные вещи, потом и вещи самые необходимые — но никогда она не выказала мужу ни презрения к его слабости, ни упрёка, — одно лишь сострадательное понимание. Её фантастическое смирение и те мучения, которые испытывал он сам, отбирая последнее у семьи, со временем сделали в его душе переворот — в 1871 году Достоевский, с Божией помощью, навсегда порывает с «проклятой фантазией», мучившей его около десяти лет.
Первая дочь Достоевских родилась в Швейцарии и подарила им счастливейшие три месяца. Но от простуды девочка умерла. Эта смерть потрясла обоих супругов до величайшего отчаяния.
Наконец в 1871 году Достоевские вернулись в Россию, и в первую же неделю по возвращении у них родился сын Фёдор. Родные и друзья заметили огромную перемену в жене писателя: «Из робкой, застенчивой девушки я выработалась в женщину с решительным характером, которую уже не могла испугать борьба с житейскими невзгодами, вернее сказать, с долгами, достигшими ко времени возвращения нашего в Петербург двадцати пяти тысяч».
Долги были по большей части чужие либо фиктивные: обмануть доверчивого Фёдора Михайловича не составляло труда, и бесстыдные дельцы пользовались его порядочностью и верой в чужое благородство. Зато Анна Григорьевна сумела занять весьма твёрдую позицию в вопросах материальных интересов семьи. Достоевский поражался, как просто она складывает в уме огромные числа и как легко пользуется тяжёлым нотариальным языком.
«Вся моя тогдашняя жизнь была омрачена постоянными размышлениями о том, где к такому-то числу достать столько-то денег; где и за сколько заложить такую-то вещь; как сделать, чтобы Фёдор Михайлович не узнал о посещении кредитора или об закладе какой-нибудь вещи. На это ушла моя молодость, пострадало здоровье и расстроились нервы».
Анна Григорьевна работала по 14 часов в день — она выполняла обязанности стенографистки, корректора, секретаря, бухгалтера. Часто ночью муж будил её и просил послушать новую главу. При её техническом содействии были написаны пять романов Достоевского.
В 1875 году у них появился третий ребёнок — Алексей. Чтобы поправить материальные дела семьи, Анна Григорьевна принялась за самостоятельное издание сочинений супруга. Большой успех, ожидавший эту затею, окрылил Достоевских, и на имя мужа Анна Григорьевна открыла семейное дело — книготорговлю для иногородних. Чуть больше свободы в средствах, очевидная любовь читателей, интересное дело… Но самое тяжёлое испытание для семьи было ещё впереди.
1878 года от припадка эпилепсии умер трёхлетний Алёша. Несмотря на собственное горе, Анна Григорьевна сделала всё возможное, чтобы устроить поездку Фёдора Михайловича в Оптину пустынь — зная пошатнувшееся здоровье мужа и глубину его отчаяния, она прежде всего стремилась сохранить и уберечь его. В то же время собственные её страдания были ужасны: «Я до того потерялась, да того грустила и плакала, что никто меня не узнавал… Я охладела ко всему: к хозяйству, делам и даже к собственным детям — и вся отдалась воспоминаниям последних трёх лет». Это состояние Анны Григорьевны запечатлено Достоевским в «Братьях Карамазовых» в главе «Верующие бабы», где женщина, потерявшая ребёнка, рассказывает о своём горе старцу Зосиме. В конце концов, она сумела справиться с собой — «чтобы своею экспансивною горестью не расстраивать ещё более несчастного мужа».
Совокупность душевных качеств, которыми обладала эта женщина, нельзя признать лишь данностью свыше. За прекрасным «фасадом», как правило, кроется большая работа над собой. У Анны Григорьевны было и самолюбие, и решительный характер, и порывистость, и она это прекрасно сознавала. В одном из писем она обращается к мужу: «Я такая обыкновенная женщина, золотая середина, с мелкими капризами и требованиями… И вдруг меня любит самый великодушный, благородный, чистый, честный, святой человек!» Достоевский в ответ горячо разубеждает Анну в её «обыкновенности». Из переписки супругов видно, что и между ними случались ссоры, и недоумения, и вспышки ревности. Внутренняя жизнь гения была напряжена настолько, что с ним в принципе не могло быть просто. «Часто, очень часто это был ребёнок. Больной, требовательный, капризный, не приспособленный к жизни». Тем яснее, что чувства супругов не были раз и навек законсервированы в уютном мире патриархального быта. В нежных письмах писатель признаётся жене, что за время их семейной жизни влюблялся в неё раз 15. Читавшему переписку Достоевских очевидно, что эти слова — не гипербола.
«С чувством надо бережно обращаться, чтобы оно не разбилось — говорила в конце жизни Анна Григорьевна. — Нет в жизни ничего более ценного, как любовь. Больше прощать следует — вину в себе искать и шероховатости в другом сглаживать».
Ещё с каторги Достоевский болел эмфиземой лёгких. Болезнь эта в последние годы жизни привела к осложнениям, состояние его ухудшалось, и в январе 1881 года писатель скончался. Анне Григорьевне было 35 лет.
Дом три дня был переполнен посетителями. Выслушивая сочувственные речи, Анна Григорьевна думала: «Боже, как они меня мучают! Что мне о том, „ кого потеряла Россия “? Что мне в эти минуты до „ России “? Вспомните, кого я потеряла? Я лишилась лучшего в мире человека, составлявшего радость, гордость и счастье моей жизни…».
Достоевский был похоронен на Тихвинском кладбище Александро-Невской Лавры. Лавра сыграла особую роль в жизни Анны Григорьевны. Она родилась в день памяти святого Александра Невского, была крещена лаврским священником, родители её венчались в храме Лавры. Согласно желанию жены писателя, сюда же, спустя полвека после её смерти, был перенесён её прах. На могиле Фёдора Михайловича с правой стороны есть скромная надпись: Анна Достоевская.
Её воспоминания — рассказ исключительно счастливой женщины. В них описаны сотни бытовых ситуаций, где в повседневных мелочах просвечивает главное — беззаветная жертвенность истинной любви. Даже не интересуясь прототипами литературных героев и истоками идей Фёдора Михайловича, воспоминания Анны Григорьевны можно читать как практическое руководство для молодой жены — как в очень непростых условиях воплотить идеал христианской семьи. Именно это удалось ей, принявшей гения в своё сердце со всем его «неудобным» грузом. И услышавшей от мужа на его смертном одре незабываемые слова: «Помни, Аня, я тебя всегда горячо любил и не изменял тебе никогда, даже мысленно!»
(5)
