примерно так сказал академик Лихачев. Он в молодости попал в лагерь и там сидел в ужасных условиях. Надрывался на непосильной работе, голодал и терпел издевательства охраны. Но в редкие свободные минуты общался с другими интеллигентами — тогда интеллигентов часто сажали. Чтобы не умничали.

И до академика дошла простая мысль: неприятности чаще случаются с теми, кто на них нарывается. Это он с другими образованными зэками беседовал о поэзии и понял вдруг: те поэты, которые призывали смерть и стонали о том, что жизнь ужасна, умерли очень рано. Воспевали боль и страдания — и получили и боль, и страдания. Смеялись над Высшими Силами — и довольно мрачную и короткую жизнь прожили.. Писали о безнадежности, о погибели, о том, что «жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг, такая пустая и глупая шутка». И глупая шутка послужила причиной их смерти очень быстро. Лет этак в 27. Чего им не жилось? Спали на мягких перинах, плотно и вкусно кушали, пили дорогое вино, носили хорошую одежду. За дамами ухаживали. И не работали. Работали другие. А эти все ныли и стонали.

Это вот у Ильфа в записных книжках есть стишок: «Два певца на сцене пели: «Нас побить, побить хотели!» Так они противно ныли, что и вправду их побили!». Подумал будущий академик, и перестал воспевать плохое и мрачное. И упиваться страданиями. И начал во всем находить что-то хорошее и благодарить за каждый прожитый день — потому что в тех условиях это и впрямь было чудо. И он выжил и освободился. А потом блокаду пережил. И тоже вел дневник, куда записывал все правдиво и честно, но не упивался ужасами и не призывал романтическую смерть. Не нарывался. Хотел жить и выжить. И чтобы семья выжила, дети особенно. И дети спаслись, хотя страшно голодали — но вечером читали сказки, если не надо было в бомбоубежище спускаться…

И совершенно прав мудрый академик Лихачев — незачем нарываться и призывать страдания и смерть. И преувеличивать мелкие неудачи, и пророчествовать о кровавых и страшных временах и грядущих несчастьях. Надо будет — наступят страшные времена. Без наших призывов. Не надо — не наступят. Не нашего ума это дело. А призывать несчастья и муки и показывать всем свои страдания очень опасно. Потому что вымышленные страдания могут повлечь за собой вполне реальные. Нечего нарываться, проще говоря. И я тоже так считаю. В целом, все в порядке. А бытовая ссора или обида или денег маловато — не повод мечтать о смерти. Или еще о чем-нибудь мрачном.
А.В. Кирьянова

(2)

Семья иерархична, и это очень важно, но для воспитания требуется правильная иерархия: отец — мать — дедушка и бабушка — старшие братья и сестры — я — младшие. У каждого члена должно быть свое место в этой иерархии. Кстати, в приведенной схеме дедушка и бабушка стоят на втором месте после родителей. Такое положение дел имеет место в том случае, если старшее поколение уже состарилось и само передало старшинство своим детям. Я слышал рассказы пожилых людей о том, что в старых семьях обязательно наступал момент, когда состарившийся глава семьи призывал своего сына и передавал ему свои обязанности.

Эта правильная иерархия не должна нарушаться. Если жена становится на первое место, то это уродует семью. Об этом мы уже говорили в беседе о том, кто является главой семьи. Но есть еще одно частое искажение в устройстве современных семей. Оказывается, часто негласной главой семьи является ребенок. Попробую пояснить, что имеется в виду.

Один православный психолог отмечает, что в советской педагогике в 50-х годах произошел переворот. Был объявлен всем нам известный девиз: «Все лучшее — детям». Мы настолько к нему привыкли, что не сомневаемся в его справедливости. Чтобы пояснить родителям, откуда идут их беды с детьми, этот психолог задавал родителям вопрос: «Кому в вашей семье достается лучший кусок?» — «Конечно, ребенку», — следует ответ. А это и есть признак того, что в семье все отношения перевернуты. Начнем с того, что лучших кусков в семье быть не должно вообще. Первый и самый большой кусок должен доставаться отцу. Отмечу еще раз: не лучший, а первый и самый большой. Второй кусок и поменьше — матери, а далее всем остальным — дедушкам и бабушкам, и, наконец, деткам. Так всегда было в семьях с традиционным православным укладом. Я часто расспрашивал пожилых людей о том, как протекал обед в старых семьях. Каждый раз я слышал нечто подобное. На стол ставился чугунок с супом. Один на всех! Никаких лучших кусков, все ели из одного чугунка. Первым начинал есть отец, до него никто не мог лезть своей ложкой за супом. Мяса никто вначале из супа не брал. Наконец, когда уже вся жидкость будет выхлебана, отец стукнет один раз по чугунку, и это было сигналом к тому, что можно есть мясо. За столом никто не разговаривал, и до окончания обеда самовольно выходить из-за стола никто не мог. Такое положение в русских провинциальных семьях держалось до конца 40-х годов. Только в начале 50-х годов в деревенских семьях появляется посуда для каждого члена семьи. До этого у каждого была только своя ложка. Если в деревне совершалась свадьба, то посуду для этого собирали по всей деревне. Так было во всех сословиях. И в купеческих, и в дворянских семьях почитание старших пронизывало весь уклад жизни.

Одна прихожанка рассказывала, что когда они семьей впервые уехали из Москвы на все лето в деревню, то она для себя сделала много открытий. Однажды они вернулись с огорода домой с одной соседкой, местной жительницей. Она первым делом, как всегда, стала сразу готовить на стол детям, чтобы подкрепить их после работы. «Ты что делаешь-то?» — с удивлением спрашивает соседка. «Как что? Детей кормлю». — «Ты мужика-то сначала накорми! Вот дает!» Только тогда эта прихожанка впервые задумалась, что в семье должен быть глава семьи, которого надо уважать и что надо приучать детей уважать отца. Элементарные правила семейной жизни, которые знала обычная деревенская женщина, были откровением для горожанки, получившей высшее образование, много читающей и считавшей себя вполне хорошей супругой.

В приходе, где я делал первые свои шаги церковной жизни (да и во многих других приходах), я почти всегда видел одну картину. Во время Причастия первыми подходили дети, потом взрослые — и мужчины, и женщины вперемежку. Я считал это вполне нормальным и правильным. Но читая однажды древние церковные памятники, я встретил описание порядка, в каком подходили к Причастию в древней Церкви. Сначала причащались клирики (певцы, чтецы), потом миряне: мужчины, женщины и только в конце — дети. Вначале я был удивлен: как же так?! Бедных детишек заставлять ждать! Позже удивление сменилось пониманием, что только так и должно быть. Кстати, совсем маленькие дети причащались, видимо, все же не в конце, а просто на руках своих отцов и матерей, вместе с ними приступая к Причастию, а самостоятельные детки, которых не надо постоянно держать за ручку, шли действительно в конце. Так должно быть, если мы хотим вырастить хороших детей, которые знают свое место в жизни.

За что ребенок в семье получает самый лучший кусок? За то, что он маленький? Тогда берегитесь, родители! Ребенок очень легко усваивает, что он имеет некие привилегии просто за то, что он маленький. Вместо того, чтобы повзрослеть уже к 16-17 годам, современные парни взрослеют только к 25, а девушки, которые в прошлые века подчас венчались уже в 14 лет, взрослеют только к 20 годам. До 17 лет родители балуют свое дитятко, а потом удивляются, почему их сыночек не хочет зарабатывать себе на жизнь, а все продолжает требовать от родителей помощи как нечто само собой разумеющееся. Причем физически взросление наступает в том возрасте, когда ему и положено: девушка физиологически уже способна стать матерью, парень физиологически способен стать отцом. Но они не готовы к этому морально.

У ребенка не должно быть никаких привилегий, никаких особых прав, которые возвышали бы его над родителями. Он должен знать свое место в семье. У ребенка должны быть четкие представления об иерархии в семье: «отец — мать — дедушка и бабушка — старшие братья и сестры — я — младшие братья и сестры». Если в течение 17 лет ребенок или уже подросток постоянно впитывает: «Мне положен лучший кусок, потому что я маленький. Мне можно не работать на огороде, потому что я маленький. Я могу не помогать маме, потому что я маленький и еще не умею подметать», — то такое отношение к окружающему миру у него останется до конца жизни. Сначала он маленький, потому что еще не ходит в школу. Потом он маленький, потому что еще только учится в школе. Затем он маленький, потому что еще только учится в институте. Далее он все еще маленький, потому что он молодой специалист. И все это время человек требует себе особых привилегий за то, что он маленький.

Конечно, надо учитывать возраст детей и не требовать от него то, что он еще неспособен делать, но бесплатных привилегий быть не должно.
Священник Илия Шугаев

(2)

— Почему для человека так важно найти духовника, священника, у которого постоянно исповедуешься, советуешься с ним?

— Я много лет езжу в метро через станцию «Таганская». И там, в стеклянном «стакане» сидит один дядечка – иногда в фуражке, иногда без фуражки – дежурный. Я каждый раз иду мимо него, одетый в подрясник, а он сидит в своем «стакане». И вот за три года мы с ним, только кивая друг другу головой, настолько внутренне сблизились, что когда я две недели ездил по другому маршруту, и, наконец, снова поехал через эту станцию, он меня увидел, выскочил из своего «стакана» и спрашивает: «Батюшка, где вы пропадали?» А ведь по сути мы с ним ни разу друг другу и слова не сказали, но подружились одними взглядами.
Так вот, если вы хотите, чтобы батюшка вас понимал, а не знакомился с вами заново каждый раз, найдите такого священника, к которому вы будете ходить все время. При этом, может быть, много с ним разговаривать и не надо – вот как с тем дядечкой в «стакане» – но ведь он вас все время видит и вы его видите. У вас на душе плохо – а батюшка уже чувствует. У вас в семье проблемы – а батюшка вас заметил в храме и сразу вспомнил все эти ваши проблемы. Батюшка на вас посмотрел и припомнил, что вы ему говорили месяц назад, полгода назад. И при этом он к вам всякий раз подходит как ваш знакомый, как некий друг. Причем, друг, который ни в коем случае над вами не превозносится, вас не поучает, не унижает. Наоборот, он все с любовью понимает.
И тогда вы экономите массу времени. Подошли, вздохнули и говорите: «Батюшка, ничего не вышло. Вот вы советовали мне сделать то-то, а я, грешен, не сделал». Он, конечно, пожурит, но ведь и помолится тут же: «Господи прости, помоги». И у вас на душе становится спокойнее, и батюшка не тратит много времени, и вы сами.

И постепенно, от года к году – как с тем дежурным по станции в «стакане» – возникает полное взаимопонимание с батюшкой. И благодаря этому вы будете делать большие успехи и серьезные шаги в познании того, Кто Такой Бог, как Он к людям относится, и что вы должны ради Него совершить.— Почему для человека так важно найти духовника, священника, у которого постоянно исповедуешься, советуешься с ним?
— Я много лет езжу в метро через станцию «Таганская». И там, в стеклянном «стакане» сидит один дядечка – иногда в фуражке, иногда без фуражки – дежурный. Я каждый раз иду мимо него, одетый в подрясник, а он сидит в своем «стакане». И вот за три года мы с ним, только кивая друг другу головой, настолько внутренне сблизились, что когда я две недели ездил по другому маршруту, и, наконец, снова поехал через эту станцию, он меня увидел, выскочил из своего «стакана» и спрашивает: «Батюшка, где вы пропадали?» А ведь по сути мы с ним ни разу друг другу и слова не сказали, но подружились одними взглядами.
Так вот, если вы хотите, чтобы батюшка вас понимал, а не знакомился с вами заново каждый раз, найдите такого священника, к которому вы будете ходить все время. При этом, может быть, много с ним разговаривать и не надо – вот как с тем дядечкой в «стакане» – но ведь он вас все время видит и вы его видите. У вас на душе плохо – а батюшка уже чувствует. У вас в семье проблемы – а батюшка вас заметил в храме и сразу вспомнил все эти ваши проблемы. Батюшка на вас посмотрел и припомнил, что вы ему говорили месяц назад, полгода назад. И при этом он к вам всякий раз подходит как ваш знакомый, как некий друг. Причем, друг, который ни в коем случае над вами не превозносится, вас не поучает, не унижает. Наоборот, он все с любовью понимает.

И тогда вы экономите массу времени. Подошли, вздохнули и говорите: «Батюшка, ничего не вышло. Вот вы советовали мне сделать то-то, а я, грешен, не сделал». Он, конечно, пожурит, но ведь и помолится тут же: «Господи прости, помоги». И у вас на душе становится спокойнее, и батюшка не тратит много времени, и вы сами.

И постепенно, от года к году – как с тем дежурным по станции в «стакане» – возникает полное взаимопонимание с батюшкой. И благодаря этому вы будете делать большие успехи и серьезные шаги в познании того, Кто Такой Бог, как Он к людям относится, и что вы должны ради Него совершить.
Прот. Сергий Правдолюбов

(1)