ИСКУПЛЕНИЕ КРАСОТЫ

В день Торжества Православия мы празднуем победу Церкви над всеми ересями в ее истории, завершение эпохи великих христологических споров. Но событие, которое послужило причиной установления этого торжества, – это победа над иконоборчеством.Церковь отстояла почитание святых икон. Мы сегодня входим под своды храма, и нас встречают лики Господа и святых, сцены из истории спасения, потому что тогда VII Вселенский Собор постановил «полагати во святых Божиих церквах, на освященных сосудах и одеждах, на стенах и на досках, в домах и на путях честные и святые иконы, написанные красками и из дробных камней (мозаики) и из другого способного к тому вещества устрояемые, якоже иконы Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа и Непорочной Владычицы нашей Святой Богородицы, также и честных ангелов и всех святых и преподобных мужей».

Вероучительное, богословское значение этой победы очень велико, но о нем уже сказано много. Мне бы хотелось рассмотреть прошедшее с несколько другой стороны – со стороны взаимоотношения веры и культуры.

Иконоборчество означало развод между верой и искусством.

Это хорошо видно на примере протестантской волны иконоборчества

Иконоборчество, помимо прочего, означало развод между верой и искусством. Это хорошо видно на примере более поздней, более близкой к нам по времени волны иконоборчества – протестантской Реформации XVI века. Как-то я смотрел документальный сериал ВВС об истории английского искусства. Немногие сохранившиеся образцы средневекового церковного искусства Англии производят поразительное впечатление небесной красоты – но, увы, их довольно мало. Судя по этим образцам, Англия могла бы в мире искусства стоять вровень с Италией или даже превзойти ее – но эта великая и цветущая культура была уничтожена почти полностью. Можно по-разному оценивать духовные плоды Реформации, но в культурном отношении это была катастрофа. Ревностные пуритане, полные решимости искоренить всё, что они находили противным их прочтению слова Божия, жгли иконы, отскребали фрески, разбивали мозаики и оставляли старинные храмы пустыми – а когда они строили новые, это были предельно простые дома, где ни архитектура, ни тем более изображения не могли отвлечь собравшихся от единственного, что в глазах пуритан заслуживало внимания, – Библии. В наше время их часто сравнивают с ваххабитами – и хотя всякая аналогия хромает, вандализм под флагом «борьбы с идолопоклонством», знакомый нам по недавним новостям, с большой силой проявлял себя и в то время.

Только столетия спустя, в XIX веке, когда яростная вражда к Риму начала остывать, в эпоху неоготического возрождения англичане начали снова возводить храмы, хотя бы несколько достойные прежней славы Англии, – храмы, которые они уже не боялись украшать изображениями Господа Иисуса, ангелов и святых.

Та же Реформация в Голландии не убила изобразительное искусство, но почти полностью выбила его из религиозной сферы; художник мог быть благочестив, но он уже не служил своим искусством Богу – а только зарабатывал на жизнь. Люди уже не украшали Церкви, а рисовали портреты, натюрморты, бытовые сценки – как с одобрением говорили в советских книгах по искусству: «они обратились к реальной жизни».

И вот один из вопросов, на который Церковь и иконоборцы отвечали по-разному, – это вопрос о том, может ли искусство, может ли красота, созданная людьми, служить Богу. Является ли дар художника чем-то, что Бог дает ему для служения Церкви, или это просто ремесленническая способность, в лучшем случае профанная, в худшем – греховная?Вся эта красота, павшая под топорами пуритан, – была ли она прославлением Бога (как видели ее средневековые художники) или языческой скверной (как видели ее пуритане)?

Означает ли Воплощение, что и эта сторона нашей природы – способность творить и воспринимать красоту, искуплена Христом и может найти свое место в Его Царстве? Может ли художник, войдя в храм, сложить свои дарования у ног Христа – или он должен оставить их за дверью?

В Библии мы читаем, как Бог наделяет строителей особыми дарованиями для украшения Его скинии

Является ли красота – красота Божиего мира и красота, созданная благочестивыми людьми, – свидетельством о Боге, или это что-то ненужное и пустое? Священное Писание подразумевает первое. Мы читаем, как псалмопевец прославляет Бога за Его творение: «Дело Его – слава и красота, и правда Его пребывает вовек» (Пс. 110: 3). Мы узнаем, как Бог наделяет строителей особыми дарованиями для украшения Его скинии: «И сказал Господь Моисею, говоря: смотри, Я назначаю именно Веселеила, сына Уриева, сына Орова, из колена Иудина; и Я исполнил его Духом Божиим, мудростью, разумением, ведением и всяким искусством, работать из золота, серебра и меди, резать камни для вставливания и резать дерево для всякого дела; и вот, Я даю ему помощником Аголиава, сына Ахисамахова, из колена Данова, и в сердце всякого мудрого вложу мудрость, дабы они сделали все, что Я повелел тебе: скинию собрания и ковчег откровения и крышку на него, и все принадлежности скинии» (Исх. 31: 1–7).

Бог любит красоту; Он ее Создатель; Он наделяет нас способностью воспринимать красоту, а некоторых из нас и способностью создавать ее. Иногда у нас спрашивают: зачем мы так обильно украшаем наши церкви? Ведь Бог услышит нас, если мы будем молиться Ему даже в сарае… Ответ очевиден: потому что Бог создал нас существами, способными ценить и любить красоту, и если нам стремиться жить среди красоты, а не среди уродства, то что же нам украшать в первую очередь, как не место, где мы поклоняемся Богу?

И если красота искуплена Христом, то в первую очередь для того, чтобы свидетельствовать о красоте Его Царства и наставлять людей в вере и благочестии. Как сказали отцы VII Вселенского Собора: «Ибо, чем чаще через изображение на иконах они бывают видимы, тем более взирающие на них побуждаются к воспоминанию о самих первообразах и к любви к ним и к тому, чтобы чествовать их лобызанием и почитательным поклонением, не тем истинным по нашей вере служением, которое приличествует одному только Божескому естеству, но почитанием по тому же образцу, как оно воздается изображению честного и животворящего Креста и святому Евангелию, и прочим святыням, фимиамом и поставлением свечей, как делалось это по благочестивому обычаю и древними. Ибо честь, воздаваемая образу, восходит к первообразу, и поклоняющийся иконе поклоняется ипостаси изображенного на ней».

(0)

КОМУ И КАК ПОСТИТЬСЯ


В предпостовые и постовые недели, узнаешь массу новых особенностей и фактов из личной жизни прихожан. Прежде всего, это касается их болезней, немощей, пенсионного обеспечения, количества любимых детей, внуков и правнуков, требующих постоянной заботы, внимания и материальных издержек.
Нельзя сказать, что эти подробности раньше скрывались и были неизвестны, но перед днем прощения, на них уделяют особое внимание, конкретизируя доходную часть собственной жизни до копейки, а медицинскую до последнего рецепта и процента льгот на дежурный корвалол вкупе с цитрамоном. Для полноты понимания «ситуации» священника обязательно поставят в известность, что коммунальные услуги опять подорожали, а цена на рынке картошки с луком и свеклой уже больше, чем была на мясо при Брежневе.
Откровения эти вполне понятны, потому что для того, чтобы жить, человеку необходимо есть, а при наличии, скажем так, не очень большой пенсии или зарплаты, а также медицинской карточки с сотней страниц постовое воздержание становится проблемой.
Сколько не говори о том, что пост имеет два крыла, одно из которых воздержание, а второе молитва, повсеместное вопрошение «как питаться?» в эти дни всегда злободневно. И не потому, что не хочется исполнять установления апостольские и церковные, а из-за того, что далеко не каждый может поститься по уставу обители Саввы Освященного, который перевел и ввел в церковный обиход еще в XIV веке святитель Киприан митрополит Киевский. Именно этот Устав стал основой нашего Типикона, правила которого так любят цитировать (насчет собственного их исполнения – вопрос спорный) приверженцы буквы и установлений. Во внимание не берется даже то, что устав данный в пятом веке написан, для монашествующих предназначен и лишь для живущих в землях средиземноморских определен.
Оттого и пестрит православный интернет спорами, что такое «сухоядение», и что считать «вареным», а чего «сухим». Пока консерваторы с либералами ломают копья насчет самого «правильного» правила поста у среднестатистического прихожанина (это обычно уже пожилые люди) изжога и мельтешение искр в глазах. Иначе и быть не может у тех, кто не рассчитав собственные силы и крепость родного здоровья устраивает себе голодовку в первую неделю Великого поста с соленым огурцом, луковицей и хлебом. А что еще есть-то? Ведь инжир с финиками, которыми надобно питаться по Уставу, у нас не растет, а в лавке его дневная порция потянет на месячную пенсию.
Отнюдь не призываю отбросить воздержание в пище и отменить традиционные правила, но давайте все же подходить к дням святой Четыредесятницы с точки зрения того, что пост – это радость. Пост не должен вредить здоровью и в твоей медицинской карточке, к Пасхе, не должна добавиться еще одна глава с анализами и врачебными назначениями.
Если со здоровьем проблемы и утром надобно таблетку выпить, чтобы день плодотворным был и впустую не прошел, то испросив у своего священника послабление на пост телесный, в такую же меру надо его духовную сторону увеличить.
Как? Да у священника спросите, вдвоем и решите чего добавить, а что и убавить.
Есть и иное преткновение дней постовых. Оно обычно у тех возникает, кто телом силен, здоровьем не обижен и разумом награжден. Для них устав Саввы Освященного проблем не создает и первые дни поста в сплошном голодании лишь ясность ума прибавляет, да трезвость мыслей определяет. Видя такое благодатное действо современный «подвижник» тут же к данному уставу еще несколько правил выискивает, а также параллельно решает быстренько освоить практику умного делания, который у нас исихазмом зовется.
На совет священника, что у каждого своя мера талантов и способностей и что рядом с такими самостоятельными подвигами лукавый под именем «прелесть» бродит во внимание обычно не принимается.

Прот. Александр Авдюгин

(0)

Рассудительность


Бывает, на работе человек видит одно плохое отношение. Его недооценивают, ругают, обижают, унижают, высмеивают, вставляют палки в колеса. «Но ведь я христианин! – говорит он. – Буду терпеть!» Зачем? «У меня семья, дети…» Но нужно уметь постоять за себя! Давайте-ка раз и навсегда выясним, что значит быть христианином и смиряться.

В Церкви есть такое понятие, как рассудительность. Именно так следует понимать смирение.

Это значит, что Бог постоянно просвещает нас, подсказывая, как реагировать на то или иное обстоятельство. Иногда ничего не нужно делать, а иногда нужно топнуть ногой и сказать: «Всё! Пора что-то менять! С понедельника я начинаю новую жизнь. Быть счастливым – это мое право! Хватит бессонницы, болей в животе и морщин! Я не собираюсь стареть, лысеть и болеть раньше времени! Надо что-то делать».

И хорошо, что мы живем в такое время, когда это возможно. Потому что раньше подобные перемены были из области фантастики. Раньше, если женщину бил муж, она терпела. Терпела, и всё. И обсудить это могла только с какой-нибудь подружкой. «Мой, бывает, поднимает на меня руку», – и всё.

Сейчас всё по-другому. Если человек может чем-то пожертвовать ради семьи, без вреда для собственной души, пусть жертвует. Можно уступить, изменить себя, поискать выход – но только при условии, что сохраняются душевное равновесие и покой. Если же все это разрушает тебя – необходимо другое решение.

Архимандрит Андрей (Конанос)

(0)

Слова к размышлению—24 февраля.


Сегодня люди следуют мирской логике: “Не надо детишкам поститься, чтобы не заболели, всего у них должно быть в достатке, нужно оберегать их от трудностей”. Так и живут, бедолаги, требуя всё время котлет, но с этого им никакого толка.

Когда человек радуется, что не ест ради любви Христовой, тогда он по-настоящему питается. Если он ради любви Христовой предпочитает невкусное вкусному, тогда через невкусное наслаждается Христом.

Старец Паисий Святогорец

(0)

Ты предлагаешь душе все – танцы, косметику и футбол.  Но она такого не ест. Хотя счастливым можно быть и с одним помидором в руке. 


Всё вокруг нас – дары Бога, которые Он посылает нам для того, чтобы, наслаждаясь ими, мы вспоминали о Нем, своем Господе, даровавшем нам всё это. Господь – «Податель благих», и всё хорошее на земле – от Него. И твоя семья, дети, и здоровье, – всё хорошее, что есть у тебя, – от Бога. Помнишь ли ты об этом? Нет, забываешь.

Когда Адам впервые увидел Еву, то очень обрадовался. Он был несказанно рад и благодарен Богу. «Господи, как Ты добр! Какую чудесную Еву Ты дал мне!» И с того момента Адам еще сильнее начал любить Бога.

Да, он любил Еву, любовался ею, был счастлив с ней – но при этом хорошо помнил: ее ему даровал Бог. И пока Ева была с ним, Бог тоже был с ним. Адам не терял связь с Богом, не ощущал себя чем-то автономным и отдельным, наоборот: благодаря Еве он стал еще ближе к Богу, любовь к Еве делала его любовь к Богу еще сильнее. А любовь Бога к Адаму и Еве, в свою очередь, еще больше укрепляла их взаимную любовь.

Мы забыли о таких прекрасных отношениях с Богом, забыли о такой любви. Мы живем совсем по-другому – живем без Бога. Мы пользуемся Его дарами, но не благодарим, не прославляем Его, забываем о Нем, а ведь именно Он дал нам всё это и продолжает давать и сейчас.

Один молодой человек рассказал мне, как однажды решил сделать сюрприз девушке, которая ему очень нравилась. Он послал ей букет с доставкой. Но девушка вернула букет курьеру, а молодому человеку не сказала ни слова. «Я думал, она мне хотя бы эсэмэску пришлет. Думал, что, увидев букет, она поймет, что я люблю ее и хочу быть с ней вместе. Но она так и не ответила. Я даже звонил в цветочный магазин – вдруг букет где-то затерялся? Но нет, они выполнили заказ, букет она получила… Получила, но так ничего и не ответила. Ей было всё равно, она и не вспомнила обо мне».

Обидно. И Богу бывает обидно точно так же. Потому что, как говорят святые отцы, Он влюблен в нашу душу. Господь любит нас очень сильно, и всё, что дает, Он дает с тем, чтобы и наши души наполнились любовью к Нему. А мы не любим Его. Мы берем Его дары и тут же про Него забываем.

Супруги, например, забывают, что это Господь даровал им друг друга. Забывают, и начинается так называемая рутина, а затем обиды, усталость и разочарование.

У нас есть всё, и при этом мы разрушаем самих себя. Здесь, на земле, у нас райская жизнь, но мы превратили этот рай в ад. Только посмотрите – передовые технологии, комфортные дома, автомобили, всё к нашим услугам! В любой момент можно позвонить на другой конец света, выйти на связь со всем миром благодаря интернету – да, наша жизнь была бы поистине райской, если бы в ней присутствовал Тот, Кто создал рай. Но мы изгнали Его из нашего рая, а разве возможен рай без Бога? Рай без Того, Кто есть Творец всего?

Адам и Ева видели Бога, слышали Его шаги, радовались Ему, наслаждались Им, жили с Ним вместе, и единение с Богом делало их жизнь по-настоящему райской. А когда мы изгоняем Его из своей жизни, она становится адом.

Мы – «консуматоры», потребители, постоянно требующие то одно, то другое – вкусную еду, дорогую одежду, новый автомобиль, недвижимость… Это алчность. А душа продолжает голодать. Всё это не может ее насытить. Мы еще хуже того богача из притчи, который сказал: «Душа моя, ешь, пей!» (Лк. 12:19). Такой человек никогда не насытит свою душу.

«Бери от жизни всё, душа! Наслаждайся!» А что ты предлагаешь душе? Она такого не ест. Ее не насытят ни танцы, ни модные вещи, ни дорогая косметика, ни футбольные матчи, ни развлечения с путешествиями. Невозможно этим насытить душу. Забыть о ней, умертвить ее – можно, живя с ложным ощущением, что она есть, что она жива. Но ни одно, даже самое качественное, яркое и запоминающееся развлечение не сможет дать ей пищу. Потому что здесь нет содержания, нет смысла, всё это ложь, обман, выдумка. И потому на смену веселью приходит страшное разочарование, ужасная меланхолия. Вроде бы всё есть, а чего-то самого главного не хватает. Не хватает Его – Того, Кто делает прекрасным всё вокруг.

Не поймите меня неправильно – я вовсе не против радостей жизни! Ведь счастливым можно быть даже с одним-единственным помидором в руке, если при этом с тобой Бог, Божественная благодать, и ты ешь этот помидор, не забывая о Боге. Это настоящее счастье! Да-да, и помидор может стать поводом для радости! Один помидор. А у нас чего только нет, каких только угощений! Одной пиццы сколько видов! А выпечка, а мясо… И вот мы едим всю эту вкуснятину, травимся ею, травимся тем, что едим – и уже непонятно, кто кого ест, потому что всё это мы едим без молитвы, без любви, с ропотом, негодованием, осуждением и руганью. Мы едим много, но всё это не идет нам на пользу, наоборот – посреди отдыха подкрадывается усталость.

архимандрит Андрей (Конанос).

(0)